ФЭНДОМ


Не поймите меня неправильно, я беспокоюсь о судьбе Союза, и может я была бы хорошей императрицей, но мне хочется наконец обустроить свою линую жизнь.

- Рури Хамасаки

"Дом - это там, где твое сердце", но иногда это может быть не конкретное место, а человек, которому ты отдаешь всю свою любовь. Поэтому, где бы я ни была, если со мной Рури-чан, то я всегда дома.

- Марина Хамасаки

В первую очередь, она предала даже не страну, а собственную мать. Бедная Саяко, ее же дочь разрушила все, ради чего она жила.

- Иван Гордеев
Рури Хамасаки (р. 3 июля 2004 года, Токио, РЯС) - союзный политический деятель, вторая и последняя Императрица РЯС (2030 - 2034), жена премьер-министра РЯС Марины Хамасаки и первая леди Союза (2038 - 2041). Императрица Рури была одной из важнейших фигур союзной политики в 20-30 гг. XXI века

Биография

Ранние годы

Наследная принцесса Рури родилась 3 июля 2004 года в Токио, но в 2006 году Императорская семья переехала в новый дворец в Новосибирске, в котором и прошло детство будущей императрицы.

Принцесса росла в почти идеальном мире. Императорская династия достаточно щедро содержалась налогоплательщиками, к ее услугам были лучшие учителя и репетиторы города, практически любая (в рамках разумного) просьба юной принцессы могла быть удовлетворена тут же, ее семья никогда не знала ни нужды, ни лишений, а сама династия, усилиями Императрицы Саяко, была очень любима как традиционными, так и электронными и социальными СМИ.
Самый безумный подарок которым меня баловали? Дайте подумать... Когда мне было 9 лет, последний король Саудовской Аравии подарил мне самого настоящего верблюда. Мы назвали его Ибрагимом или просто Иброй. Он жил у нас в конном манеже целых 20 лет, вплоть до моего отречения, и был любимцем семьи. А потом? Ну, мы просто отдали его в зоопарк. Не могла же я взять его с собой в добровольное изгнание

Однако при всем этом, императрица Саяко хотела, чтобы её дочь выросла не оторванной от народа типичной дочкой богатых родителей, а будущей "народной императрицей", какой она сама и была. Саяко очень хотелось привить дочери понимание своих будущих подданных а главное - чтобы у нее были настоящие друзья и искрение отношения, зачастую невозможные в мире селебрити. Помня о том, что коронация стала причиной разрыва ёё помолвки с человеком, которого она любила, императрица хотела приложить все усилия для того, чтобы её дочь могла в будущем совмещать желания своего сердца и долг перед Родиной. Вместе с тем, Саяко также хотела дать своей дочери прекрасное образование, чтобы у дочери был широкий кругозор. Именно поэтому, Рури училась в новосибирском Лицее имени Сергея Витте (вымышленная школа), одном из самых сильных учебных заведений города. Рури не питала какого-то интереса к техническим дисциплинам, но её всегда интересовали предметы, на которых она могла бы познакомиться с иностранной культурой: литература, география, иностранные языки.

Не знаю как это объяснить... Меня всегда интересовали другие народы. Я словно чувствовала вот этот интернациональный дух Союза, и мне хотелось все больше и больше узнавать про то, как люди живут в других странах, на каком языке они разговаривают, какую музыку они слушают, какие фильмы смотрят, о чем думают... Это было так завораживающе, общаться с людьми из других стран!".

Кроме всего прочего, у Рури всегда был интерес к музыке и с ранних лет она мечтала хорошо петь. Она занималась вокалом настолько увлеченно, что в возрасте 13 лет, император-консорт Пётр пригласил ко двору давно уже не дававшую концертов Земфиру, чтобы та стала личным учителем Рури по вокалу. Рури, по её словам, в детстве боготворила свою мать и стремилась быть на нее похожей и взяла её за поведенческую модель. Рури с раннего детства осознавала свою будущюю ответственность перед страной и ответственность перед семьёй, поэтому стремилась стать такой же мудрой и спокойной как её мать, и также как и Саяко, Рури стремилась нравиться окружающим. Она понимала, что по тому, как она поступает, судят не только о ней, но и о монархии в целом.

"Я пыталась быть пай-девочкой: тихой, спокойной, красивой. Такой, какой гордилась бы мама".

Юность

И так продолжалось до 14 лет. В переходном возрасте многие подростки переживают удивительные метаморфозы, зачастую превращаясь в полные противоположности. Рури не избежала таких перемен.

"В жизни любого человека есть такой, после которого весь его мир переворачивается. В моем случае им стала Катя, девушка с которой я познакомилась на первом году средней школы. Красивая и высокая белокурая девушка с голубыми глазами, словно пришедший из древних сказок эталон русской красоты, она вызывала восхищение всех мальчиков и зависть всех девочек. Катя умела расположить к себе: она была мягкой, спокойной, во всех смыслах взвешенной, никогда не позволяла ни себе, ни другим сплетничать о ком либо, но при этом слабой её нельзя было назвать: она могла дать отпор, чаще словами, но если придется, то и кулаками. Я не прям влюбилась в неё с первого взгляда, но с самого первого дня как-то так совпало, что мы начали проводить вместе очень много времени после школы и практически сразу мы начали понимать друг друга с полуслова. Что также важно - Катя была со мной честной до самого конца. Уже тогда я подозревала что многие из тех, кого я считала друзьями, подлизывались ко мне лишь из-за статуса. Если я убеждалась в том, что какой-то человек в моем окружении общается со мной лишь из-за этого, то я его резко отстраняла от себя. После этого, он обычно обижался на меня и тут же становился моим врагом, распуская про меня слухи, дескать принцесса слишком выскомерная. Катя же ни разу не дала мне усомниться в ней - напротив, она сразу сказала мне, что ей фиолетово на мой статус и главное для нее то, что я - хороший друг".
Наши отношения развивались очень плавно. Не было никакого шаблонного признания в любви как в аниме, когда ты зовешь свою любимую на крышу школы и там, краснея и запинаясь, выдавливаешь из себя три главных слова. Нет, у нас такого не было. Скорее у нас просто был момент, когда мы осознали свои чувства друг к другу.

Как-то жарким летним мы съездили загород, искупаться в реке, с нами ехал старший брат Кати и два телохранителя. Вообще, мы хотели съездить одни, но брат сам напросился с Катей, а мать никуда бы не отпустила без "телков". Еще когда собирались, мы с Катей договорились, что постараемся оторваться от них. Ну правда, что плохого случится, если две пятнадцатилетние девочки сами съездят на реку? Мы приехали на небольшой безлюдный пляж, рядом с ним начинался лес. Мы сказали, что пойдем туда переодеться, а сами, схватившись за руки, побежали, куда глаза глядят, смеясь во весь голос. Естественно, телохранители побежали за нами, но мы быстро оторвались от них.

А потом мы понимаем, что заблудились.

Катя очень сильно забеспокоилась и выпученными глазами смотрела в стороны, пытаясь вспомнить откуда мы пришли, ну или хотя бы по звуку машин сориентироваться, где находится дорога или река. У нее ничего не вышло, и она захлюпала носом, сев на корточки.

Я пристроилась напротив неё и, прижав её голову к себе, прошептала

- Не переживай, нас найдут.

- Мне все-равно стращно - она взяла мою руку, своей дрожащей рукой. - Можно мы так посидим еще

- Конечно.

Я закрыла глаза и прижалась своим лбом к её лбу. Мы сидели в такой позе, в тишине, минут 10 или 15, после чего я сказала.

- Знаешь, с тобой не страшно заблудиться.

Она посмотрела на меня заплаканным взором и сказала

- А мне с тобой не страшно вообще ничего.

И я почувствовала, что-то очень странное. Какую-то нежность и желание защитить эту девушку, что сидела напротив меня и смотрела мне в глаза как-то по-детски наивно. Я поддалась своим чувствам и впервые поцеловала девушку.

Это был немного робкий поцелуй, но он сказал нам двоим то, что мы не произносили вслух, хотя и понимали где-то в глубине души.

И мы так и целовались, пока за нами не прилетел целый военный вертолет.

В тот день мама мне, конечно, всыпала за то, что я сбежала ото всех, но я поняла простую истину: жизнь награждает смелых. Ведь если бы я не рискнула и не сбежала ото всех - смогла ли я хоть когда-нибудь понять наши чувства? Это был рискованный шаг, но награда того стоила.


Именно осознание этой истины и стало ключевым моментом всей юности Наследной принцессы. Осознав её, пай-девочка начала превращаться в решительную и раскованную девушку, не боящуюся говорить все как есть и предпочитающую словам действия.

Рури понимала, что однажды ей придется возглавить страну. Роль Императрицы - номинальная верхняя инстанция, но по-сути она ничего не решает в стране. Тем не менее, у императрицы Саяко был определенный вес в принятии важных решений в Союзе. Каждую неделю она проводила встречи во дворце с действующим премьер-министром, который отчитывался перед ней и выносил на обсуждение важные вопросы. Голос Саяко конечно не был решающим, но премьер-министры знали, что она очень мудрая женщина и её советы и размышления стоит принять во внимание, поэтому эти встречи были возможностью для Саяко оказать пусть и небольшое, но все же влияние на проводимую правительством политику.

Набравшись смелости, Рури просит свою мать разрешить ей присутствовать на этих встречах, на что та соглашается, но при этом она берет с неё слово, что не будет разглашать услышанное на этих встречах, а при обсуждении особо секретных вещей, она будет покидать переговорную.

Навальный мне сразу не понравился. Я увидела в нем расчетливого, грубоватого человека, который готов идти по головам даже своих союзников. Как государственный деятель, он конечно важная фигура в нашей истории и все такое, но я не могу его уважать как человека. В нем всегда чувствовалось некоторое презрение ко мне. Когда я присутствовала на их с матерью встречах, он часто бросал на меня презрительные и недоумевающие взгляды, вроде "Что эта мелочь себе позволяет?"

Был у нас такой случай. Мы втроем обсуждали ситуацию в Китае и что делать с китайскими беженцами.. Посреди разговора мама ненадолго отошла из переговорной, и мы с Навальным остались в ней наедине. И я решила вставить свои пять копеек.

Он при матери говорил, что нам придется рано или поздно, как он говорил, "сдвинуть линию обороны вглубь Китая", но он считал, что лучше это сделать как можно позже. Когда мать вышла, я, немного наклонившись к нему вперед, сказала:

- Ну вы же понимаете, что мы не потянем войну с Китаем?

- А ты понимаешь, что у нас нет другого выхода? Сейчас оттуда через Маньчжурию повалят миллионы беженцев, приграничные города не в состоянии их принять и интегрировать.

- Значит, тогда наверно имеет смысл изменить подход к интеграции?

- И что ты предлагаешь? - говорит он с явным раздражением - Давать им гражданство за просто так? Какой от них прок?

- Мы должны протянуть руку помощи нуждающимся, которым некуда идти кроме как к нам, просто потому что это человечно...

- Девочка, шла бы ты делать уроки.

Последняя фраза была как удар под дых. Девочка? Делать уроки? Я будущая императрица, как он вообще смеет так со мной разговаривать? Меня переполняла ярость, я с раздражением смотрела ему прямо в глаза, но ничего ему не сказала, не стала устраивать истерик и как-то реагировать на его высокомерие. Я сказала ему всего одну фразу:

- Как вас вообще избрали?

- Всеобщим, тайным и прямым голосованием, а как же еще?

На этом моменте в зал вернулась мама и мы продолжили дискуссию там, где мы остановились.

В феврале и марте 2019 года Рури присутствовала лишь на половине встреч Навального и Саяко, потому что на них обсуждали что-то секретное, что по условиям обещания, данного матери, она не должна была слышать. Тогда она стала подслушивать. Из того, что она услышала, Рури сделала (в общем-то правильный) вывод о том, что готовится военная операция, но где - она не могла понять.

В конце марта к нам во дворец приехала огромная делегация силовиков (генералы Генштаба и первые лица ССБ). Меня это удивило. Я вышла их всех поприветствовать, после чего мама попросила меня посидеть в своей комнате. Это меня заинтересовало. Я решила, что это шанс узнать, что же происходит.

Я сказала Кате,которая в этот момент была рядом, что это все очень интересно и предложила ей вместе со мной подслушать, что же они там замышляют.

Гости прошли в кинозал. Где-то минут через 10 мы подошли к нему и чуть-чуть приоткрыли двери, чтобы посмотреть на происходящее. Первым что мы увидели - карта Казахстана на экране. Одного этого мне хватило, чтобы сделать (неправильный) вывод о том, что Навальный хочет послать войска на помощь Назарбаеву, чтобы тот расправился с мятежниками.

Не поворачиваясь к Кате, я коснулась её руки и шепотом сказала: - Встань на шухере, я сниму.

Ну я и достала свой новенький айфон и начала снимать происходящее. Они обсуждали, как лучше двинуть войска, по какому маршруту, что делать с Байконуром, как будет обеспечиваться логистика, с каких авиабаз будут вылетать самолеты... В общем, это настолько ценные разведданные, что за них можно получить миллионы, если не миллиарды долларов.

Но я тогда была наивной идеалисткой, поэтому у меня созрел другой план. Я хотела снять видео и выложить его в открытом доступе, дабы сорвать операцию. Ведь если о её планах будут все знать, то какая же это к черту война? Почему я решилась на это? Потому что я была уверена, что РЯС должен быть посредником в казахском вопросе, а не занимать какую-либо сторону, что мир и компромисс у своих границ лучше войны, которая, как Афганская или Иракская, могла растянуться на годы.

В общем, Штирлиц из меня никудышный. Когда высокие чины решили выйти из кинозала на перекур, я встала перед ними во весь рост и заявила, что если они сейчас же не отменят операцию и не займут нейтральную позицию, то я выложу их разговоры во все соцсети. Мой шантаж не подействовал: мать просто забрала у меня телефон, а безопасники отрубили инет во всем районе. После этого мать еще несколько месяцев не пускала меня на встречи с премьером, а Кате было вообще запрещено появляться во дворце
Помню тот день, когда по случаю возвращения наших войск их Средней Азии в столице устроили парад. Ветераны войны, куча военной техники, высокие гости - полный набор. Навальный лично совершал объезд войск перед началом парада и лично отчитывался перед матерью, что, дескать, Ваше Величество, парад ждет ваших указаний. Готова поспорить, что он в тот момент чувствовал себя Наполеоном или Цезаерем.

Когда он сел на свое место, я быстро чирикнула ему в ватсапе два сообщения

"Китель и берет в военторге купили? 😆 Вы бы еще на белом коне приняли парад, был бы отличный косплей Жукова XD"

"Когда я взойду на престол, я не буду потакать тем, кто развязывает войны ради своего рейтинга. Предайте это своей партии жуликов и воров".

Я была в ярости на него. Этот человек ударил в спину нашему важному союзнику, пограничной стране, устроил войну ради рейтинга, которая еще неясно чем обернется, а теперь корчит из себя тут великого полководца.

Но больше всего я злилась из-за того, что как мне казалось, он обманул мою маму, которая всегда верила в него и считала его настоящим патриотом своей страны, а оказалось, что под этой личиной скрывается беспринципный политикан.

Осознание ответственности за страну и осознание своей ориентации породило у Рури внутренний конфликт, который будет преследовать её значительную часть жизни. С одной стороны, она живет в очень либеральном XXI веке, где большинство не будет осуждать её за выбор любимого человека. Но с другой стороны - она будущая императрица, представительница очень малочисленной династии, которая ограничена лишь ею, её матерью и её отцом. Вопрос продолжения рода для неё - это вопрос выживания династии Ямато-Романовых, вопрос выживания монархии как института, а значит и вопрос стабильности Русско-японского Союза как государства. На ней лежала огромная ответственность, но сердце и душа противились ей.

Конечно, она не могла долго скрывать этот внутренний конфликт, и однажды она поделилась им с матерью.

Это была холодная осенняя ночь.

Я закончила делать свои уроки только к часу ночи и решила перед сном пройтись по дворцу и поразмыслить о всяких вещах.

Ноги сами забрели меня в зал для приемов. Большой длинный зал, в котором проходили официальные приемы по поводу и без. Сейчас он не был освещен - только лунный свет пробивался через стеклянную крышу. Я зашла в этот зал с той стороны, откуда входят гости. Мама появлялась в нём под звуки "Императорского марша" с противоположной стороны. Перпендикулярно ковровой дорожке от входа до входа, у стены стоял трон. Я прошлась до середины зала и остановилась напротив него. И тут же на меня нахлынул поток всех этих мыслей про власть, про долг, и всё остальное. Я провела рукой по трону и в голове пронеслась одна единственная мысль: а получится ли? А достойна ли я? А чем мне придется пожертововать?

А готова ли я совершить эту жертву?

Мои размышления прервала мама, которая появилась в зале

- Рури, чего не спишь?

- Ничего, мам... Прогуливаюсь вот...

Она подошла ко мне и положила руку на плечо

- Тебя явно что-то беспокоит.

- Да не, мам, все в порядке...

- Меня не обманешь - сказала она с улыбкой. - Давай, не таи, тебе же легче будет.

- Ну, хорошо...

После короткого молчания, я, смотря на трон, спросила её.

- Скажи... Ты никогда не жалела о том, что согласилась на условия коронации? Ну, ты понимаешь, о чем я...

Я никогда раньше не поднимала тему того, что ради коронации ей пришлось бросить любимого парня. Но я знала, что могло однажды случиться так, что мне придется бросить любимую девушку ради трона, так что её совет мне был бы явно не лишним.

- Жалела - сказала она со вздохом - Ты даже не представляешь, как я жалела. Места себе не могла найти... И отца убили, и семью всю убили, и парня мне пришлось бросить, и все за одну неделю... Весь мой мир перевернулся. И вот я вдруг императрица, глава государства, и что мне теперь прикажете делать? Но раз уж старое не вернуть, то надо создавать новое. Так я и сделала...

- Ты вложила все силы в семью?

- В тебя, солнце. В твоё счастье. Я никогда не хотела, чтобы у тебя была такая же судьба, как и у меня. Не в смысле, что я не хочу, чтобы ты правила, а в том, чтобы ты правила и была счастлива. Раз уж тебе этого не избежать, то пусть ты хотя бы не будешь депресовать от одиночества...

- Я не смогу, мам. Я правда не смогу - начала я подводить разговор к тому, о чем я хотела ей сказать очень давно.

Но она, явно не слушая меня, сказала "Так, подожди здесь" и пошла куда-то в сторону входа для императрицы. Она вернулась через 10 минут с тележкой, на которой везла императорские регалии: корону, Зеркало Истины, меч Кусанаги и подвески из яшмы.

- Надевай, - сказала она, протянув мне корону. - А теперь, садись на трон.

Затем она со словами "Аккуратнее, этим реликвиям полторы тысячи лет" дала мне в руки меч и зеркало.

- Ну вот, вылитая Императрица - заключила она в итоге - Не сложно же? А большего, Рури-чан, от тебя и не требуется.

Она продолжила:

- За 15 лет на троне я поняла, что моя главная роль - быть тем, кто может показать истину и указать путь народу. Но для этого ничего не нужно делать! Просто сидеть тут и говорить то, что считаешь нужным - этого достаточно! Рури-чан, ты можешь быть счастливой, живя такой жизнью, и уверенна, что будешь.

Она забрала у меня древние регалии и я встала с трона. Но, снимая с головы корону, я не сдержала своих эмоций:

- Мам, ты сказала, что сделала всё для того, чтобы я была счастлива и правила... Прости...

Я заплакала от того, что сейчас мне придется разочаровать свою мать, которая всю свою жизнь посвятила тому, чтобы я была счастлива.

- Прости мам... Я лесбиянка... - я даже не могла смотреть ей в глаза после этого - Не получилось у тебя ничего... Твоя дочь будет только позорить тебя и всю монархию...

К моему удивлению, она не стала орать на меня, не стала сокрушаться, нет. Она конечно удивилась, этого было не скрыть. Но она сделала именно то, что должна была сделать любая любящая мать, когда слышит такое. Она просто обняла меня и погладила по голове.

- Не плачь... Мы вместе придумаем, что тут можно сделать... Тебе придется самой искать свой путь, сама за тебя я ничего не сделаю. Но я обязательно помогу тебе.

- Спасибо.

До самого окончания школы, вопрос о личной жизни Рури в семье не поднимался. И отец, и мать не были против её отношений с девушками, но просили её при этом как можно тщательнее их скрывать, ведь такой публичный скандал мог очень сильно ударить по монархии. Тем не менее, это не помогло решить внутренний конфликт, более того, он усугубился.

Я всегда была благодарна своим родителям за то, что они поддерживали меня и с пониманием относились ко мне. Но это не спасло меня от проблем с принятием себя.

Конечно, на официальном уровне давно не было никакой дискриминации секс-меньшинств. При Хакамаде было затрачено много усилий для борьбы с бытовой гомофобией, даже однополые партнерства разрешили (что привело к беспорядкам на Кавказе), но проблему это не решило. Общество оставалось косным и консервативным. Более того, и русские, и японцы страдали от того, что общество давило на простого обывателя еще сильнее, чем в любой другой европейской и в большинстве азиатских стран. Общество не просто требовало от тебя быть "нормальным" - оно агрессивно требовало от тебя не показывать свою индивидуальность, оно требовало от тебя уничтожить эту индивидуальность и надеть одну из общепринятых масок "нормальности". А будущая императрица должна быть символом этого общества и быть "нормальной" в квадрате. Будущая императрица не могла быть лесбиянкой, потому что на неё смотрела вся страна и весь мир. Конечно же, никто не говорил мне этого в слух, но это давление ощущалось.

Представляете, что значит чувствовать такое давление в восемнадцать лет?

Самая романтичная пора жизни, когда все вокруг влюбляются. Настоящий праздник в жизни человека - а он проходит мимо.

В этот момент я просто сломалась. Я рассталась с Катей. На нашем последнем свидании я что-то промямлила о том, что наши отношения зашли в тупик и буквально убежала в страхе. Я даже не могла смотреть в глаза, настолько больно мне было и за себя, и еще больше - за неё. Мне было больно, что она любит меня, человека, который никогда не сделает её счастливой. На сколько я знаю от наших близких друзей, Катя в тот вечер вообще хотела сделать мне предложение неофициально пожениться. Она еще несколько дней писала и звонила мне, пытаясь узнать, что же произошло, но я игнорировала её. Мне было так больно, так больно...

После этого я пробовала отношения с мужчинами. Я надела на себя маску, притворялась, что мне нравилось, и что я действительно любила их. Дворец даже нанимал папараци, чтобы фотографировать меня со знатными ухажерами и пускать слухи о моих отношениях.

Но в глубине души, я затаила глубокую обиду на монархию, как институт, и на общество, на те две вещи, из-за которых мне пришлось стать несчастливой.


Студенческие годы: Китайский кризис, война на Кипре, знакомство с Мариной Хамасаки

В 2022 году принцесса Рури поступает в Новосибирский Университет Международных Отношений (НУМО), кузницу кадров для МИД, чтобы получить соответствующую подготовку по внешнеполитическим вопросам. В это время она концентрируется в основном на политике и учебе. Однокурсники вспоминают Рури, как очень сдержанного человека. Она нормально общалась со всеми, но ни с кем особенно не сближалась, пытаясь сохранить образ "идеальной" наследницы, какой её, как ей казалось, хотели видеть окружающие.

Параллельно учебе в университете, в Китае усугубляется экономический и политический кризис. Поток беженцев в пограничные города было уже не остановить никакими мерами, а к власти в самом Китае пришли националисты во главе с Ли Юаньчжоу, который собирался решить внутренние проблемы Китая за счет продвижения китайского национализма и милитаризации общества. На южной границе создавалась опасная ситуация и казалось, что война с Китаем уже на самом деле неизбежна.

Большинство в правительстве и сама императрица Саяко были за силовой метод решения проблемы, но Рури, следуя своим принципам и представлениям о внешней политике, открыто идет и против правительства, и против своей матери, публично защищая как поиск мирного решения противоречий с Китаем, так и изменение подхода к интеграции китайских беженцев


Речи про Миграционную реформу в том виде, в каком её приняли, еще не шло, но было общее ощущение, что миграционную политику надо менять. Когда её принимали в середине нулевых, мы жили в одной ситуации, а тогда она у нас была абсолютно другая, и с этой политикой нас дальше ждала только катастрофа.

Но все упиралось в общество, которое упорно не хотело меняться, которое не чувствовало, что времени у нас мало, и нам надо действовать быстро. И еще лет пять эта проблема никуда не денется.

Я хотела сделать для страны хоть что-то, я хотела, как принцесса, внести свой посильный вклад в дело назревших перемен. Поэтому, как моя мать в свое время пошла на сближение с правыми, я пошла на сближение с АСД. Я стала открыто их поддерживать, стала жертвовать им деньги, да я даже вступила бы в АСД, не будь я членом императорского дома!

Первым настоящим испытанием для Наследной принцессы стал визит президента США Марко Рубио в Новосибирск 16 июля 2023 года. Во время международных визитов, императрица играет роль церимониального главы государства и по протоколу, во время визита главы другого государства всегда есть встреча с императрицей Союза. Но во время визита Рубио, императрица Саяко заболела бронхитом, поэтому роль главы государства пришлось играть её дочери.

Я не знала точно, о чём говорили Навальный и Рубио, но догадывалась, что речь шла о силовом (или околосиловом) варианте. Я же решила использовать эту встречу как возможность показать Рубио другой выход из ситуации.

Мы встретились во дворце, я была одета в традиционое кимоно в розово-аллых тонах и с рисунками цветов сакуры. У нас была короткая фотосесия для журналистов, дежурные приветствия, пожелание выздоровления матери и обмен подарками, после чего я предложила Марко пройтись в сад. Сад я выбрала неслучайно: он был очень тихим и спокойным, я бы даже сказала, что атмосфера в нем была умиротворяющей. В такой обстановке думать о чём-то таком негативном, как война, совершенно не хотелось. Пока мы шли по саду, мы не обмолвились ни словом - я хотела, чтобы он прочувствовал эту атмосферу спокойствия. Мы остановились у пруда, где присели на колени друг на против друга.

- Мистер Рубио, как вам обстановка? - начала я непринужденный разговор

- Так тихо и спокойно.

- Верно. Я здесь часто медитирую летом, пытаясь собрать в кучу все свои мысли...

Это, кстати, ложь, я никогда не любила медитации и лет до 35 мне никогда не хватало терпения на них.

- Наверно вам тоже после эмоциональных обсуждений такого острого вопроса, как Китай, надо собрать свои мысли в кучу. Поэтому, я вас и привела сюда.

То, что споры были эмоциональными, я могла легко предположить, зная манеру того, как Навальный ведет дискуссии.

- Скажите, мистер Рубио, - я встала и прошлась к краю пруда - Как вы думаете, какие последствия повлечет за собой "сдвиг линии обороны до Пекина и Урумчи"?

- Я не знаю. Мы с мистером Навальным спорили об этом всю ночь.

- А что вам говорил мистер Навальный?

- Что ваша ситуация с беженцами на грани катастрофы и действовать надо как можно скорее.

- Это правда, мистер Рубио. Мы действительно на грани катастрофы, но это из-за нашей внутренней, а не внешней политики - я потянулась вниз, взяв камень и показав его гостю - Как думаете, если я брошу этот камень в пруд, что будет?

- Круги по воде?

Я бросила камень и, как ни странно, по воде пошли круги.

- Вы поразительно правы. Круги постоянно расширяются и расширяются. Так и в нашем мире. Вы лучше меня знаете, что всё переплетено и у всего не единый архитектор...

- Простите?

- Цитата Мирона Федорова. Ну не важно. - я села напротив него и посмотрела ему прямо в глаза - Как думаете, как скоро круги от вторжения в Китай достигнут в США? А если вы бросите туда ядерный камень - какими сильными будут ответные круги? Если хотите знать моё мнение, господин президент, то нам и Китаю вы нужны в качестве посредника-медиатора. Восходящую сверхдержаву и рухнувшую сверхдержаву может рассудить только сверхдержава в своём зените.

В последствии, Рубио предлагал обоим сторонам начать переговоры при посредничестве США, но китайская сторона саботировала эту идею.

Прошло еще два года. Ли Юаньчжао убили уйгурские террористы, а к власти в КНР пришел Ли Кейцян, договорившийся о "совместной операции по восстановлении порядка", фактически - сдаче Маньчжурии и Уйгурии для создания там буферных государств. Это позволило силовым путем решить другую проблему, которая уже давно тревожила РЯС - Северную Корею.

Я навсегда запомнила 2025 год.

Сначала была Северная Корея. 28 февраля утром Навальный вдруг ни с того ни с сего вводит войска в Китай и выдвигает Кимам ультиматум, угрожая вторжением. Днём этому безумцу открытым текстом заявляют, что его ждет импичмент, потому что никто не хочет ядерного холокоста, а вечером против него бунтует часть его же собственной партии.

Наблюдать за этим цирком с импичментом Навальному было по-началу даже весело. Когда я узнала, что в его же собственной партии его считают поехавшим милитаристом, я не смогла удержаться от пары ехидных твитов на этот счет, мол, допрыгались, @navalny, не надо было корчить из себя гения военной стратегии и спасителя нации. Эти твиты даже показали в Итогах на NTV, куда Навальный пришел, чтобы объяснить зрителям и лидерам оппозиции, тоже приглашеным в студию, что за херню он творит.

На следующий день стало не до смеха.

Я сидела в универе, на парах, когда запыхавшиеся представители студсовета, бегавшие из аудитории в аудиторию, потребовали спускаться в бомбоубежище.

- Корейцы! Корейцы запустили ракеты! Указ об эвакуации!

Мы не верили своим ушам. Мы спустились в общее бомбоубежище Академгородка, которое уже было переполнено. Царила паника и растерянность. И мне тоже стало страшно. Я закрыла глаза и стала молиться всем ками города и всем духам предков, чтобы мама и папа не пострадали. Они уже летели на гору Ямантау, в бомбоубежище для первых лиц страны, или только собирались туда лететь, но выходить наверх и бежать во дворец, который был на другом берегу, уже было небезопасно - бомбы могли упасть в любую секунду.

А потом дверь захлопнулась и мы, шокированные, стояли, не проронив ни звука, в ожидании удара. Мы стояли так полчаса, час, два, мы все стояли и молчали, но взрыва так и не было. Это были бесконечные часы молчания, когда каждый думал о своих друзьях, любимых и родственниках, которые остались снаружи. Живы ли они? Успели ли они добраться до убежища?

В тот вечер бомбы упали только на Тайвань, но и их хватило, чтобы весь мир содрогнулся в ужасе, чтобы мир потребовал мести Ким Чен Ыну, который уничтожил цветущую страну. Мы провели в этом убежище целых три дня, все то время, пока продолжалась война с Северной Кореей. Это был очень страшный момент, который я надеялась больше не повторится в моей жизни.

А потом был Кипр, и этот момент снова повторился. Но в этот раз мы воевали не с Северной Кореей, которая могла уничтожить пару городов, а с самими Соединенными Штатами. Из-за бюрократического недоразумения, мы оказались по разные стороны. Война уже шла, авиация и флот РЯС совершили настоящее чудо, потопив американскую авианосную группу у берегов Кипра, но с каждым днем этой войны все больше и больше росло напряжение. Все боялись ядерной войны, и, надо сказать, в тот момент мы были к ней ближе, чем когда-либо.

В этот раз, указ об эвакуации, который отдали на третий из двенадцати дней войны с США, я встретила во дворце, поэтому вместе с мамой, папой и Навальным мы полетели на Воздушном командном пункте. Там я закатила сцену, но которой я до сих пор горжусь. Зайдя на борт, маме, главе ракетных войск и Навальному вручили ядерные чемоданчики, они достали коды активации, и на моих глазах они готовились запустить ракеты в сторону Америки.

И тогда я в шоке набросилась с кулаками на Навального. Я орала на него, что он сволочь, что он мразь, что он в край охренел (в более грубой форме), и что я совкуплялась с его матерью. Я клянусь богом, сломала ему нос и ребро или два, но мне он оставил огромный фингал под левым глазом, который я потом еще месяц замазывала слоями тональника.

- Ты п***а малолетняя! Они, б***ть, сами запустят ракеты! Мы должны первыми начать, потом будет поздно!

- Сука, я не дам тебе запустить ракеты! Не в мою смену, пидор! Не дам! Это не выход! Вообще не выход!

- Мы должны ударить первыми...

- Меня эти разговоры про войну на опережение уже доебали просто, один охуительнее другого! Ты эту х***ню все 8 лет несешь! Что, раз ты пр***ал праймериз теперь весь мир надо уничтожить? Родина тебе... Люди тебе доверили это кресло, чтобы ты соблюдал баланс, чтобы ты защищал народ, а не превращал его в пепел! В Фоллаут или Метро наигрался? Постъядерной романтики захотел, ирод? Пожалуйста, но каждую ночь тебе лично будут являться все погибшие на этой е***ой вонйе!

А потом я со свирепостью посмотрела ему прямо в глаза

- А этой ночью... Я тебя... Своими руками... Задушу... Мудак.

Он сглотнул. Удивительно, на властелина полумира сработали меры физического воздействия, будто на какого-то школьника! Навальный сказал "Под твою ответственность, малолетка", бросил на пол ядерный чемоданчик с кодами и ушел в свой отсек самолета. Наш полет продолжился. Мы не могли сесть нигде до предполагаемого ядерного удара, потому что не было понятно, уничтожат ли американцы Ямантау, и если уничтожат, то куда тогда можно будет сесть? Топлива и припасов в самолете хватало полторы недели, поэтому все это время мы находились в полете.

Через пару часов после этого инцидента, в мой отсек зашла мама. Я лежала на кровати, закрыв лицо локтем, думая обо всем. Мама присела на край кровати и, как в детстве, погладила меня по голове.

- Ты права, Рури-чан. Нельзя так, первыми пускать ракеты. Прости, что послушала его. Но я не думаю, что он какой-то поехавший или что-то вроде того. Он не меньший патриот, чем я или ты, поэтому он и хотел сыграть на опережение.

- Еще не понятно, нужно ли это опережение или нет. Думаешь, американцы хотят пускать ракеты? Война... Да что там война, второй Тайвань даже никому не нужен...

- Помирись с ним.

- С человеком который чуть не убил нас всех?! - воскликнула я и убрала руку с лица.

- Нельзя так, чтобы ваша вражда... Была вот такой. Мне тоже неприятно, когда моя дочь дерется с моим же премьер-министром.

- Не буду! Он получил по заслугам!

- Рури!

- Что Рури? Не надо тут! Никакого мира! - категорично сказала я и отвернулась к стенке, желая показать, что разговор на эту тему окончен.

Мама встала, но, остановившись в дверях, сказала:

- Тогда хотя бы не воюй с ним.

На второй день полета, мы все же помирились. Мы сели, основательно поговорили обо всем, и... Я для себя внезапно открыла его с другой стороны. Не как честолюбивого эгоиста-психопата, а как принципиального политика, настоящего патриота своей страны. После того разговора (о котором я не хочу писать), градус нашей взаимной неприязни заметно охладился.

Это был безумный год, который изменил всё во внешней политике. Но безумный год, который изменит страну изнутри, был только впереди

Наконец, осенью 2025 года, Рури знакомится с самым важным человеком в своей жизни - с Мариной Хамасаки

Это был Хэллоуин. Раз в год, несмотря на то, что я строго соблюдала образ идеальной наследницы, я разрешала себе оторваться по-полной, найдя себе приключение на ночь. И обычно, я разрешала себе такое как раз на Хэллоуин. Почему имено тогда? Потому что можно нарядиться так, что тебя никто вообще не узнает. Для консприатора-любителя это отличная возможность творить все, что он захочет и на утро уйти безнаказанным.

Я надела прекрасный косплей принцессы Юфемии из Гиаса и пошла в "Облако" - хороший такой клуб на Курдистанской набережной. Я пришла, но за целый час так и не нашла себе ни одной подходящей жертвы. Еще через час поисков я уже отчаялась найти хоть кого-нибудь и просто с грустным выражением лица аутировала в барную стойку. И так бы я и просидела всю ночь, но рядом села она.

На ней был сексуальный косплей полицейского. Она излучала энергию и жизнерадостность, улыбка не сходила с её лица. На вид ей было около 28 или 30 лет, но в её глазах горел такой огонь, какой должен был гореть вообще-то у меня в мои молодые года. Она посмотрела на меня, и, как она потом мне рассказывала, ей стало жалко при виде девушки, которая с таким депрессивным выражением лица смотрит в одну точку.

- Эй, солнце? Плохой день?

Я повернулась, и, боже мой, какая она была красивая! Мне тотчас же захотелось её соблазнить, и плевать на видимую разницу в возрасте!

- Да, неважный...

- Два мартини! - она показала пальцами цифру два и повернулась ко мне, улыбнувшись, - За мой счет!

Это был первый раз, когда девушка заказала мне выпивку.

- Как тебя зовут? - спросила я

- Марина. Хамасаки Марина.

"Знакомое имя, где же я могла его слышать? Неважно."

- А я Юки. Нишино Юки! - представилась я своим ненастоящим именем.

В общем, она отпаивала меня всю ночь. Но алкоголь на меня, по странному стечению обстоятельств, вообще не действует, поэтому я была трезвой как стекло, а вот Марина... Когда я уже хотела перейти к своему коварному плану, она уже была не в состоянии.

Но бросить свою новую подругу пьяной посреди ночного клуба я, конечно не могла, поэтому ближе к утру я уже собралась отвозить её домой. Беда была в том, что я не знала где она живет, а в какой-либо отель отвезти её было нельзя - никто не примет пьяных постояльцев на ночь. Поэтому я приняла решение нарушить конспирацию и отвезти её отсыпаться прямо во дворец. Я постелила футон в одной из гостевой комнат, и оставила её там отсыпаться.

Через полдня, Марина наконец-то проснулась. Я принесла ей пиво, самое то от похмелья, и присела рядом с ней.

- Какое красивое место... Где я? - спросила она хриплым голосом

- Если скажу, то в жизни не поверишь. - улыбнулась я ей.

Она начала всматриваться мне в лицо.

- Я тебя точно где-то видела...

- Я тебя, кстати, тоже - ответила я ей с заговорщицкой улыбкой.

На самом деле, к тому моменту я уже загуглила, кто такая Марина Хамасаки и очень сильно удивилась такому совпадению, что я чуть не соблазнила депутата от любимой партии, и что она теперь спала пьяной в моей гостевой комнате.

- Ну да ладно, давай поменяемся визитками - предложила Марина - Авось и прояснится все.

Я протянула ей свою визитку, а в мыслях начала вести обратный отсчет до того, как она очень сильно удивится. Собсна она и удивилась сначала, а потом рассмеялась.

- Хороший косплей был, Ваше Высочество!

- Можешь звать меня просто Рури-чан! - рассмеялась я в ответ.

Первая попытка женитьбы

Поскольку принцесса училась на дипломата, то зимой и весной 2026 года преддипломную практику, как одна из лучших студенток на курсе, она прошла в дипломатическом представительстве Союза при ЕС в Брюсселе.

Брюссель был абсолютно непохож на Новосибирск.

Я не застала советский Новосиб с его бесконечными хрущевками, но застала его превращение в футуристичный город из стекла и бетона. Знаете, что отличало его атмосферу от атмосфер Токио и Москвы? Токио был городом бизнеса, городом сарариманов-японцев, это очень сдержанный город. Москва - город-праздник, со своими знаменитыми торговыми центрами и ночными клубами, пестрый, не имеющий единой архитектуры, сочетающий в себе прошлое и настоящее город, застывший вне времени. Новосиб же после его Реконструкции, стал городом будущего, городом власти и науки, городом который отражал футуристичные устремления Союза: легкие и высокие небоскребы, множество солнечных и ветряных панелей, максимально автоматизированный.

Брюссель был абсолютно непохож на Новосибирск. Это был город явно из прошлого. Это был очень европейский город, настолько европейский, что даже Питер и Кёниг, самые европейские города Союза, и рядом не стояли. Старая архитектура, узенькие мощенные улочки... Но при этом город довольно депрессивный - делать в нем было решительно нечего, кроме как пить бельгийское пиво. Вот совсем! Я первый месяц ужасно скучала. И ладно бы еще была работа, сосредоточилась бы на ней - да вот только после Кипра Евросоюз по факту приказал долго жить и работы было очень мало. Я приходила в офис, три-четыре часа перебирала бумаги, а потом гоняла на кухне чаи и пиво, закусывая вафлями и шоколадом, - в Бельгии без этого не выжить, это как быть в Питере и не пить.

Видимо поэтому в начале марта новое правительство Хашимото решило разбавить мои скучные дни первой попыткой "обеспечить продолжение Династии", простым языком - выдать меня замуж.

Помните, что я говорила про Навального ранее? Честно говоря, лучше бы он остался еще на один срок или устроил бы ядерную войну, чем Тору Хашимото стал бы премьером. Никто же не будет отрицать, что это просто худший из премьеров в истории Союза? (Правые скажут, что это была Котоме, но пофиг.) Взлет антиамериканизма и национализма после Киприотского кризиса привел к победе "Единства", не просто альтрайтов, а именно той части правых, что вплотную примыкает к откровенным нацистам и расистам. Даже Тесак перебрался в их партию и стал Министром по делам национальностей. Все-равно, что назначить Гитлера председателем Комитета немецко-еврейской дружбы.

Официально, правительство контактирует с Двором через Комитет по делам Императорской династии, в который входят премьер-министр и еще несколько членов правительства, которых он назначит по своему усмотрению. И вот, значит, этот комитет (состоящий из Хашимото, Навального, Тесака и примкнувшего к ним Рогозина - combo!) решил, что дескать, Наследная принцесса с годами не молодеет и пришло время ей (в 21 год, ага) рожать детей, а лучше трех или даже четырех. И, воспользовавшись тем удачным стечением обстоятельств, что я сейчас находилась в Бельгии, они решили выдать меня замуж за принца Габриэля, старшего сына короля Бельгии Филиппа.

Когда мне об этом сказал посол, я чуть не поперхнулась. Я ужаснулась, что мне придется теперь играть не человека, сексуальные предпочтения которого - внешняя и внутренняя политика, а счастливых молодоженов на пару с этим Габриэлем, о котором я ничего не знала! Я была шокирована. Но я должна была играть эту роль. Как всегда, молча, терпеливо, ради Русско-японского Союза.

Мою помолвку было решено обставить как официальный визит в Бельгию в ранге Наследной принцессы - МИД, на всякий случай, не хотел раскрывать, что я уже стажируюсь в Брюсселе. Я сначала улетела домой, там получила последние наставления от Комитета, а потом у меня состоялся долгий такой разговор с матерью.

В общем, она сказала мне, что моё счастье в моих руках. Она не будет как-то расстраиваться, если помолвки не получится, но необязательно закатывать публичные истерики и скандалы, чтобы всё сорвалось. Достаточно не понравиться принцу. Просто показать не свою лучшую сторону, как надо делать на нормальном свидании, а худшую. Она обняла меня на прощание, и сказала, что будет держать кулаки за моё личное счастье.

Я снова вернулась в Брюссель на следующий день и на Борту №1, так любезно предоставленном мне председателем Комитета. Меня вышли встречать король Филипп, королева Матильда, Наследная принцесса Елизавета, жених и еще двое детей Филиппа, я так и не запомнила как их зовут. Мы послушали гимны (я аж положила руку на сердце от волнения), и мы сели в лимузин. Во дворце по-началу все шло по протоколу, ровно до того момента, пока мы не прошли в какую-то еще одну гостиную и семейка Габриэля не оставила нас наедине на диване в ней.

С Габриэлем вообще все пошло не по плану! Как только мы остались наедине, я тут же закурила, иногда дымя ему в лицо. Я расчитывала что ему не понравится - но он предложил пепельницу и сам попросил огонька! Мы разговорились, и я решила вставить в разговор пару расистских шуток про негров и Холокост, думая, что так выставлю себя невоспитанной дурой - он поддержал и признался, что в кругу близких людей сам любит шутить про негров и крылышки из KFC! Потом я сказала ему "Давай посмотрим Зеленый слоник".

- Что такое Зеленый слоник?

- Шедевр союзного кино! - ответила я уверено.

Мы скачали на телевизор Зеленого слоника с французскими субтитрами и смотрели. Весь. До конца. И знаете что он сделал? Он похвалил мой вкус! Сказал, что мало кто ценит артхаусное кино в наше время!

Это было мое худшее свидание в жизни.

У нас было еще три дня таких вот провальных свиданий, за которые, по мнению Комитета, мы должны были друг другу понравиться. Наконец, в конце третьего дня, когда из-за его непроходимой тупости я готова была поехать в Брюгге и лично его там убить, я честно сказала ему, что мне нравятся девушки и он мне чисто физически не может понравится, что не может и все тут! Только это его остановило. Мы договорились, что на публике не будем говорить гадости друг про друга, но и про реальную причину говорить тоже не будем. Скажем только что-то в духе "Мы слишком разные люди".

Возвращаясь домой в Новосиб, я думала, что рядом нет кого-то близкого, кто мог бы успокоить меня после таких напряженных дней, когда меня чуть не выдали за какого-то непонятного молодого человека. Я закрыла глаза, и подумала о Марине. Я хотела, чтобы она была рядом. Поэтому сразу же из аэропорта, я поехала с ней в бар, где и поделилась подробностями моей несостоявшейся женитьбы (тоже не говоря ей про истинную причину провала).


Школьные протесты

Стажировка в Брюсселе и попытка выдать её замуж за принца Габриэля уже начали потихоньку менять отношение Рури к общественному давлению и своей личной жизни. Она всегда считала, что готова была пожертвовать ею ради страны и, если надо, выйти замуж и родить детей, но на самом деле столкнувшись с такой ситуацией, её природа запротестовала. Но настоящий удар по её отношению к общественному мнению нанесла Киотская весна 2027 года.

Настоящая революция всегда начинается с событий, которые революционными не назовешь.

Ну да, была забастовка в какой-то там киотской школе, ну да, она шла уже весь апрель, ну и что? Кто знал-то что за первые две недели мая она станет общесоюзной? Вряд ли Тачибана и компания могли предположить, во что превратится их простое стремление вернуть в школу своих отчисленных подруг.

А ведь это превратилось в, немного ни мало, настоящую революцию. Не политическую, а моральную и культурную. Не годами, не десятилетиями, а поколениями копилась эта усталость от строгих требований общества, от того стандарта "нормальности", который оно навязывало. Тачибана была лишь последней искрой, которая и разожгла этот огонь бунта против общества. И тогда, поколение, которое родилось и всю жизнь прожило уже в РЯС (то есть моё поколение) восстало и показало свой средний палец этой разрушающей личность общественной "морали". После того, как школьницы всего Киото на несколько дней заблокировали улицу перед мэрией, устроив там настоящий Майдан, ничто и никогда уже не могло быть как прежде.

Я сочувствовала протестующим, но с самого начала была уверена, что их побьют пару раз дубинками и они разойдутся по домам. Не верила я, что общество вообще возможно было победить. Их действительно сначала разогнали 5 мая (в День Детства, какая ирония), но они вернулись, пройдя ночью марш через весь Киото со свечами в руках. Потом, их снова разогнали, уже на День Победы. Но после этого, вышли уже другие города. После второго разгона, кажется, у всего моего поколения и поколения тех, кто родился в десятые, что-то перещелкнуло. Как-будто мы все понимали, что сейчас наступает ответственный момент, что мы больше не можем жить как раньше, и что нам надо дальше бороться. И тогда, школьники и студенты вышли на улицы в третий раз, но уже не только в Киото - вся страна от Кёнигсберга до Окинавы вышла на улицы своих городов и не собиралась с них уходить.

Хашимото и Рогозин явно не знали, что с этим всем делать. Каждый час противостояния обваливал и без того небольшой рейтинг коалиции Единства и ЛДП, силовой разгон нескольких сот тысяч человек по всей стране был возможен только с привлечением армии, что сразу же обвалило бы их рейтинг в ноль, но и капитуляция тоже была невозможна - Хашимото, Навальный, Тесак и примкнувший к ним Рогозин не могли показать стране и миру, что они слабые политики. Что бы ни делало правительство - все вело бы к их поражению. Но удивительно, что они этого не понимали, и всё время спорили, что же им делать.

Расколотый парламент тоже не знал, что делать. Конечно, в ситуации, когда даже правящая коалиция двух партий из четырех, прошедших в парламент, является коалицией меньшинства, у них нет никаких реальных возможностей повлиять на разрешение этого кризиса. Впрочем, и у оппозиции тоже не было никакого рычага повлиять на ситуацию. Марина жаловалась мне, что Новые Левые ничего не могут поделать, кроме как приехать в Киото и грудью заслонить школьниц от дубинок полиции.

Оставался только один полностью дееспособный институт, который мог повлиять на ситуацию - моя мать. Но с самого начала она решила взять нейтралитет. Это было очень странное решение. В условиях когда парламент с трудом может протащить хоть один закон, а правительство не может прийти к единому мнению, мама, которая еще при жизни стала тем же, чем была Елизавета II для Англии, которая была моральным и духовным авторитетом нации, решила до самого последнего момента не вмешиваться в эту ситуацию. Почему? На самом деле, мама с самого начала не одобряло ни лозунгов протестов, ни действия их участников. Действия полиции она тоже не одобряла - все-же избивать школьников тоже неправильно. Мама боялась публично высказать это мнение, потому что понимала, что это лишь сильнее раззадорит протестующих. Она боялась, что они буквально нападут на дворец и сожгут его до тла.

Весь май, мама и правительство молчали по поводу протестов, но каким-то образом Новые Левые и Великий Союз протащили те поправки в образовательные законы, которые требовали протестующие, а Хашимото даже подписал их под давлением Навального! Это был очень вдохновляющий момент. Я почувствовала, я поверила в то, что наконец-то наше общество будет другим! Что мы можем построить ту страну и ту нацию, о которой мы все мечтали - по-настоящему свободную, прогрессивную, где каждый будет вправе делать то, что он пожелает, без давления общества!

И как же мне было больно, когда мама разрушила эту мечту.

После инцидента в Токио, когда Синтоистское общество женщин напало на протестующих в Сибуе, мама пришла к выводу, что это школьницы спровоцировали СОЖ на конфликт, и решила, что протесты затянулись, а детей пора отправить по домам. Когда ей на стол легли эти самые поправки, она отказалась их подписывать и выступила с обращением к нации, где объяснила что не будет "потакать радикалам и малолетним хулиганам на наших улицах". Я не помню, когда в последний раз было такое, чтобы императрица откланяла закон, подписанный правительством, наверно еще в эпоху Тайсё или при раннем Сёва, но это было как-минимум 80 лет назад. Мама ошиблась в расчетах и протесты стали еще сильнее.

Я не могла смотреть на то, как мама записывала это обращение к нации, у меня слезы текли по глазам. Я была наивна, полагая, что наконец-то смогу наплевать на общественное мнение и, пусть и тайно, но всё-же встречаться с человеком, которого люблю. Когда мама записывала это обращение, я стояла за камерой, и в один момент у меня потекли слезы. Я не смогла там стоять и пошла к себе в комнату. Плача, я, сама не понимая почему, позвонила Марине. Каждый раз, когда у меня случалось что-то плохое, или когда мне нужна была поддержка, или успокоение, я всегда звонила ей, потому что её голос каким-то мистическим образом всегда успокаивал меня и возвращал мне бодрость. Так было и в этот раз. Мы поговорили минут двадцать, обсудили эту ситуацию, и как нам дальше жить.

- Еще ничего не потеряно!

- Да как же ж не потеряно, закон отклонен. Ты сама-то веришь, что он сможет еще раз пройти через этот парламент?

- Слушай, ты ведь Наследная принцесса. У тебя, как и у матери, есть моральный авторитет, но у тебя еще есть и популярность. Простые люди, те же школьницы - они ничего против тебя не имеют. Если ты сейчас поддержишь их в открытую, то они никуда не разойдутся, и ты сможешь надавить на Её Величество. Подумай, Рури, это действительно шанс! Последний шанс! Возьми себя в руки, солнце, и держись за свою мечту! Твоё счастье - только в твоих руках!

Слова Марины оказали на меня огромную силу. Сразу же после этого, я поехала в ССБ, где мне любезно дали телефон Танигучи (А вы думаете, безопасники ничего не знают про вас? Наивные). Мой план был простой: мирная конференция. Я могла бы посадить Танигучи, Сунохару, Сакамото, Шимабукуро и Ширинского напротив мамы и правительства, чтобы они могли наконец-то изложить ей свою позицию и убедить её, что никакие они не экстремисты, а проблема, с которой они борятся, действительно серьезна. Они уже собирались лететь из Новосиба, когда я им позвонила и любезно предложила императорский самолет до Киото. Мы полетели туда и я выступила публично против решения своей матери. Я выступила так искрене и так страстно, призывая их оставаться на улицах, но соблюдая порядок, как никогда до этого не выступала. Я видела, как в глазах этих подростков снова зажигался огонь, надежда, вера в будущее... Это было непередоваемо. После этого, я подошла к ним, и начала пожимать их руки. Крики ликования, возгласы "Рури хейка!"...

В этот момент меня наконец озарило, в чем заключалась моя роль как императрицы. Не в том, чтобы быть идеалом и образцом для подражания, а в том, чтобы давать надежду и веру тогда, когда ни одно правительство и ни один парламент больше не в состоянии дать их подданым Союза. А значит, было абсолютно неважно, с кем будет императрица, какие у неё будут взгляды, какое у неё видение Союза, и какое о ней будет общественное мнение. Это никак не помешает мне нести ответственность за страну - вот, что я тогда решила.


Волевой шаг моей матери, однако, навсегда изменил отношение к монархии целого поколения. Все уважение к монархии строилось в том числе и на том, что Дворец всегда с уважением относился к демократическим устоям страны, но этот шаг большинство восприняло как акт тирании. Началось беспокойство, а вдруг такое снова повторится? Куда сместилась грань, которую императрица Саяко не будет переступать? Почему мы, в самой большой демократии мира, должны держать у власти самый недемократичный институт, да еще и содержать его из наших налогов, да еще и в период кризиса, когда каждая копейка на счету?

Идея монархии стала как никогда непопулярной.

До конца монархии осталось 7 лет, но её судьба по-сути решилась тем майским вечером, когда мама пошла против решения своего же правительства.


Вторая попытка женитьбы

Несмотря на провал попытки выдать принцессу Рури замуж, Комитет по делам Династии попробовал выдать её замуж еще раз. В течении всего 2027 года и в первой половине 2028 года пресса строила догадки, представитель какой династии станет мужем Наследной принцессы. Фаворитами прессы были Виндзоры, но также, по её мнению, высоки были шансы у представителей Габсбургов, Гогенцолернов и Гримальди, не сбрасывалась со счетов. Комитет сразу дал понять: никакой свадьбы с простолюдинами. Марцинкевич, которому было поручено это задание, объяснял, что "династия слишком молодая и малочисленная, а муж из более известной династии помог бы закрепить её положение".

Вот только Тесак не учел одного: после Киотской весны монархия не вызывала ничего, кроме раздражения. Он думал, что если устроит красивую и роскошную свадьбу, этого хватит, чтобы вернуть доверие к моей матери и ко мне... Как наивно. Консерваторы никогда не могут уловить ветер перемен и строят будущее, всегда оглядываясь назад.

В общем, к апрель двадцать восьмого года, они решили, что моим идеальным женихом может быть Фердинанд Звономир фон Габсбург: красавец, гонщик Формулы-1, а главное - фон Габсбург, представитель и будущий глава легендарной династии. Наверно любая женщина хотела бы иметь такого мужа, но точно не я. Поэтому, когда пресса разузнала, с кем меня будут сватать, и напрямую спросила, что я об этом думаю, я сразу сказала, что ничего не получится. Но Комитет это не остановило. Они начали давить на меня, они заявили, что достигли принципиального соглашения с Габсбургами о помолвке в июле, и о том, что свадьба состоится в начале сентября.

Я пыталась объяснить Хашимото, что это бесполезно и у них ничего не выйдет, но он будто не слышал меня! Он не слышал никого, даже мою мать, главу нашей династии, которая была против такого грубого вмешательства в мою личную жизнь. Комитетские крысы были уверены, что делают то, что нужно, и никого не желали слушать. И тогда я определено решила сорвать всю эту канитель и отправить жениха восвояси.

Он прибыл в Новосиб 29 июля и после короткого общения с прессой в аэропорту, сразу же поехал во дворец. Он вышел из лимузина с самодовольной ухмылкой на лице, думая, что всё уже решено, и что он скоро получит этот дворец и меня. Мы с матерью стояли у парадного входа. Он прошел к нам, и фальшиво преклонив колено, поцеловал мою ладонь, после чего я её вытерла о свое платье. Я сделала максимально заметно, чтобы было видно всем журналистам, которые снимали нас, и смотря прямо ему в глаза, чтобы он видел, что он меня не получит.

После этого, мы прошли в официальный зал для приемов. Тот самый, в котором мама мне однажды сказала, что поможет найти путь в жизни, который позволит и любить, и править. Мы сели в зале на колени, я села напротив него. То что мы сели на колени тоже было неслучайно - иностранцам всегда довольно трудно сидеть ни них больше пяти минут. Как только мы сели, я сразу заявила:

- Господин премьер-министр, господа члены Комитета, Фердинанд... - я посмотрела им всем в глаза по-очереди - Помолвки не будет.

- То есть как это? - возмутился "жених" - Я летел через полмира к тебе, и ты мне говоришь нет?

Сначала я говорила с ним спокойно, пытаясь говорить с позиции объективных недостатков будущего жениха.

- Ферди-кун, пойми, этой стране нужен другой император, не ты. Ты - заезжий гость, путешественник, который здесь бывает только на Гран-при Союза. 9 из 12 месяцев в году ты будешь колесить по миру и участвовать в гонках, а я буду куковать здесь, в одиночестве, в этом большом и пустом дворце.

- Это дело государственной важности - возразил мне Хашимото - Вы должны родить наследника и еще трех детей, чтобы династия не вымерла.

- Родить-то их большого ума не нужно, а вот воспитать... Как же они будут расти без отца?

- Это не важно, главное, что дети будут.

- Ферди-кун - снова я обратилась к нашему гонщику - Вот скажи, что ты знаешь о нашей стране? Назови пять самых больших городов страны по населению

- Ну... Москва, Токио... Сталинград...

- Хорошо, какая у нас правящая партия?

- ЛДП... Нет?

- Валовый внутренний продукт по паритету покупательской способности за 2027 год в пересчете на душу населения?

- Чего ты меня экономикой загружаешь? Я жениться к тебе приехал, а не на экзамен!

- Вот, видите! - обратилась я к Хашимото, показывая ладонью на жениха - Он ничего не знает о нашей стране! Ферди, дорогой, император должен знать такие вещи. Это тебе не британская монархия, где достаточно светить лицом на благотворительных вечерах, здесь может быть такая ситуация, что нам, как последней инстанции, придется принимать настоящие решения, которые отразятся на судьбе миллионов людей... Кстати, какое население у РЯС?

- Да что ты меня загружаешь информацией? Ты же у нас будешь править, а не я!

- Ну а нафиг ты мне нужен, если на тебя нельзя опереться, зачем мне такой муж?

И тут, Тесак, которого видимо раздражало то, что работа последнего полугода шла на смарку, отпустил такую фразу, которая в корне изменила всю нашу беседу. Он кашлянул в кулак, и произнес:

- Дорогая наша маленькая, бунтующая принцесса. В этой стране мы решаем, кто будет вашим женихом. Вам надо вырасти наконец, знать свое место и вести наш народ в это непростое, полное испытаний время. Так что завалите свой маленький рот и соглашайтесь на помолвку.

- Да как ты смеешь! - воскликнула я в ярости.

- А вот и смеем - сказал Навальный, который до этого времени сидел молча - Максим может сказал грубо, но в общих чертах он прав. Тебе давно уже пора понять свой долг...

- Не говори мне про долг! Ты не мой воспитатель, не мой отец, и не моя мать!

- Без нашей санкции, ты никогда не сможешь ни на ком жениться. А санкцию мы тебе дадим, только на свадьбу с князем фон Габсбургом.

- Тогда я подожду выборов в следующем году. Уверена, вы их проиграете, а с Гудковым и Хамасаки у меня хорошие отношения.

- Ты е**ло-то свое завали! - ответил мне Тесак - Ты пидораска что ли? П***ду лизать любишь? Наверно поэтому не хочешь выйти замуж в свои-то годы, да?!

- Это тебе не ютуб, пидрила, - я ответила ему, тыкая в него плаьцем, - И не "Оккупай Педофиляй". Выражайся литературным русским языком, коль ты только его знаешь.

- Слышь, курица!

- Курицу в магазине купишь!

- Максим, живо извинитесь перед моей дочерью! - воскликнула мама.

- Перед этой ненормальной? Она должна родить детей. Точка. Иначе это не женщина.

- Наша встреча окончена! Никакой свадьбы!

- Мы все-равно выдадим тебя замуж! Ты не уйдешь от этого!

Я уже шла из дверей, как сзади услышала возмущенный возглас жениха

- А как же я?

- Ferdinand Zvonomir fon Habsburg, Formula One champion 2026, heir to the Habsburg-Lotharingien house, go fuck yourself, you're stupid asshole! - ответила я ему.

В тот момент, мне окончательно надоело, что я не могу распоряжаться своей личной жизнью.

Я окончательно для себя решила: если цена моего будущего царствования - насильная помолвка с каким-то левым чуваком, то пусть лучше монархии вообще не будет. Моя жизнь - только моя жизнь, я живу лишь раз, и я хочу быть счастлива!


На следующий день, с помощью Марины, я проникла в Парламент и с его трибуны, сказала им всё, что я думаю о Марцинкевиче, о Хашимото, о Комитете, о Габсбургах.

- Я сама прекрасно осознаю, что я из-за своего статуса лишена некоторых прав, которые предоставляются всем гражданам нашей конституцией. Я не могу выбирать и быть избранной, у меня отчасти ограничена свобода слова. Но мне казалось, что на дворе двадцать первый век, а не времена сёгуната Токугава, и мне казалось, что я сама могу выбрать себе мужа. И вдруг оказывается, что люди не имеющие ко мне никакого отношения и которые однозначно проиграют следующие выборы... - снова раздался гул, но теперь не только со стороны Единства, но и от ЛДП - ...Которые проиграют следующие выборы! Они диктуют мне, кого я должна любить, да еще и в хамском тоне!

Я отпила воду из стакана и продолжила

- Но кто эти люди? Марцинкевич - откровенный нацист, ставший министром по делам национальностей! Дмитрий Рогозин, с которого уже песок сыпется! Навальный, бесприцнипный политкан, который готов идти по трупам своих союзников! Но самый главный и самый отвратительный из них - Тору Хашимото! Просто Тору Хашимото! Быть им - самое страшное наказание, которое можно понести за грехи в прошлой жизни! Здесь даже не надо придумывать эпитетов!

Левые одобрительно воскликнули и зааплодировали.

- Моя мать уже однажды вышла замуж против своей воли. И она никогда не была довольна своим браком. Но я не хочу быть как моя мать! Я не хочу прожить всю жизнь с человеком, которого я может быть не буду ненавидеть, но и которого любить особо не буду! Это моя жизнь! И только мне решать, с кем мне быть!

Я сделала ударение на последние слова, проговорив их очень четко, от чего левые вновь в восторге аплодировали мне, но правые попытались перебить их, освистывая меня.

- Уважаемые депутаты Единства и ЛДП, я может вам не нравлюсь, может вы хотели бы видеть меня другой... Но извольте принять ситуацию именно такой, как она есть: я не буду выходить замуж ни за Фердинанда фон Габсбурга, ни за кого бы то ни было, кого вы предложите! Я отказываюсь от взаимодействия с вашим Комитетом по Династии до избрания нового правительства! Извольте принять ситуацию такой, или пойти нахрен! - с последними словами я даже немного ударила кулаком по трибуне, после чего левые снова аплодировали.

- Но и вы, Новые Левые и Великий Союз, - сказала я с веселой улыбкой в их сторону - Тоже не расслабляйтесь, новы жених мне должен понравиться, так что начинайте уже искать кого-то более смазливого, чем этот гонщик.

С их стороны прозвучал смех.

- Ну а тем, кому я не нравлюсь, я хочу сказать вот что. Не волнуйтесь, я не буду обременять вас своим царствованием. В первый же день моего правления, я подпишу указ об отречении!


Последние дни правления императрицы Саяко

На выборах 2029 года поебдили Новые Левые, а в последний момент была сформирована коалиция НЛ и Движения за республику - радикальной анти-монархистской партии, поднявшейся на волне Киотской весны. В новый Комитет по делам Династии вошли Дмитрий Гудков, Сергей Удальцов, Марина Хамасаки и Котоме Шимабукуро. Если прошлый Комитет был лоялен к императрице, то новый Комитет стал единственным комитетом, который открыто отказывался взаимодействоать с Дворцом. Причиной этому стала не столько непопулярность монархии, сколько непопулярность именно Саяко.

Отношения моей матери и правительства Гудкова, конечно, были ужасными. Мать могла находить общий язык с представителем любой партии, но как найти его с премьером, который отказывается вообще контактировать с тобой?

Сначала Гудков не приехал на банкет во дворце по случаю избрания нового правительства. Были все министры, кроме самого премьера и вице-премьеров. На него не приехали ни Гудков, ни Широков, ни Удальцов, поэтому открывать банкет пришлось Марине, как второму-третьему человеку в победившей на выборах партии. Почему не приехали? Просто взяли и не явились. Мать уже что-то подозревала в тот момент, что-то нехорошее, явно чувствовалось, что она беспокоится, но она не могла позволить себе высказать это в открытую.

Ну ладно, закончились торжества по случаю победы, началась работа. Мать ждала Гудкова на первую встречу, но вместо него снова приехала Марина. Когда она зашла в переговорную, она поклонилась, но мать, вместо приветствий, сразу же, явно обеспокоено, спросила её:

- Марина Синдзиевна, я конечно рада, что вы снова приехали к нам во дворец, но всё ли в порядке с господином премьером? Почему он снова не приехал?

- Ваше Величество... Гудков-сан принял решение, что не будет приезжать на встречи с вами.

По лицу Марины было видно, что ей нелегко об этом говорить, но все-же ей пришлось.

- То есть как это?

- Гудков-сан считает вас... Это всего-лишь его цитата, которую он просил передать... "Я не буду иметь дело с тиранами и узурпаторами власти".

Мама просто рухнула на стул с шокированным выражением лица. Она достала сигарету, но руки у неё ужасно тряслись. Когда она пыталась зажечь её, зажигалка выпала из её рук, так что мне пришлось дать ей огонька.

- Марин - начала я. - Что все это значит?

- Гудков-сан хотел передать, что все взаимодействие с Её Величеством и с тобой будет теперь осуществляться только через меня...

- Возмутительно! - воскликнула мама, резко встав со стула, - Какого черта! Я здесь глава государства! Почему он меня игнорирует?! Это неслыханное хамство!

- Ваше Величество...

- Я не буду с тобой общаться! Ты всего-лишь министр по делам национальностей!

В голосе мамы был и гнев, и ужасная обида на тех, кто проявил к ней неуважение.

- При всём уважении, мой пост в условиях демографического кризиса является одним из самых важных в правительстве...

- Меня это не волнует! Это возмутительное неуважение! К институту монархии! Ко мне, в конце-концов! Я на троне дольше, чем этот ваш Гудков в парламенте!

- Мам, успокойся, пожалуйста!

- Да я столько сил отдала стране, народу... Что, что черт возьми я делала не так?

Она вышла из переговорной, еле сдерживая слезы. Её можно было понять. Двадцать пять лет на троне, жертва собой и своей личной жизнью, двадцать пять лет служения стране, а в результате? Травля в прессе, ненависть своих же подданных, да даже правительство её игонрит. К концу своего правления, мама осталась совершенно одна. И мне было ужасно обидно за неё! Да, может она неправильно поступила во время Школьных протестов, но разве она заслуживала такой травли? Заслуживала ненависти? Нет, ничего из этого она не заслужила. И я до конца дней буду защищать её, потому что она не заслужила такого мнения о себе.


С тех пор и до самого её отречения, взаимодействие мамы и правительства осуществлялось только через нас с Мариной. Но если честно, я даже была немного рада тому, что я стану видеть её чаще. Наши встречи были не только рабочими, но и личными. Мы могли обсуждать Миграционную реформу за игрой в плойку или просмотром сериала, с пиццой и пивом. К тому времени мы уже просто отлично понимали друг друга, можно сказать с полуслова. Эти посиделки чем-то напоминали мне уже почти забытую Катю, от которой я сбежала из под венца...

Марина обычно приезжала во вторник в 5 часов вечера. В сентябре и октябре в это время был закат, поэтому мы обычно шли прогуливаться в саду. Расслабленная атмосфера сада делала своё время, и серьезную беседу о делах мы могли вести только полчаса, а потом мы обычно уже говорили на личные темы: о веселом, о грустном, делились воспоминаниями и мечтами. Мы всегда могли говорить на любую тему, каких-то запретных тем, которых мы не касались, у нас не было. После трех месяцев таких разговоров мы знали друг друга будто родные сестры, которые всю жизнь прожили вместе. Я узнала про её грустное прошлое и как она его преодолела - а я поделилась с ней тем, как я долго не могла принять себя. Помнится, когда мы рассказали друг другу об этом, я сразу почувствовала, что она для меня теперь наверно, даже немного больше, чем лучшая подруга.

Она была прекрасна. Она была уверена в себе и в тех, кто рядом с ней - это сразу чувствовалось. В её глазах были огонь и сталь, но при этом она никогда не была слишком серьезной, могла проявлять женственность и нежность, а когда мы были не на публике, она никогда не стеснялась своих эмоций. Она была живым человеком и никогда не скрывала этого от друзей. Её улыбка очаровывала, за её спиной хотелось спрятаться от всех проблем, а когда её длинные до поясницы волосы развевались на ветру, прекраснее неё не было никого на свете.

Если день у Марины был очень тяжелый и изматывающий, то я могла разрешить ей полежать у себя на коленях, и мы могли так просидеть весь день, обсуждая государственные и личные дела. Это было непередоваемо мило. Марина говорила мне, что когда она вот так лежит у меня на коленях, ей самой намного спокойнее. Уже позднее, когда мы будем встречаться, все немного изменится, и на коленях у неё уже чаще буду лежать я, но до этого было целых пять лет...

Я уже тогда где-то в глубине души, даже не отдавая себе в этом отчета, была уверена: мы будем вместе, рано или поздно. Неизвестно когда, но точно будем. Мне не хотелось как-то сознательно её завоёвывать, нет. Она тогда ещё любила своего мужа и была с ним вроде счастлива, поэтому с моей стороны было бы подлостью разрушать её счастье. Я даже была рада, что Марина счастлива и довольна и личной жизнью, и карьерой. Но да, я начинала потихоньку влюбляться в Марину Настолько всё было плавно, настолько естественно, что ни она, ни я не отдавали себе в этом отчет.

Но я готова была ждать целую вечность, когда её сердце будет открыто для меня. Я столько лет ждала возможности иметь личную жизнь, поэтому могла подождать еще.


Царствование

Судьба Саяко как императрицы была подвешена все последние четыре года её правления. То, что она рано или поздно отречется в пользу дочери, догадывались почти все, но когда это точно случится, никто не знал. Сначала ходили слухи, что она это сделает 18 апреля 2029 года (шестидесятилетний юбилей Императрицы) или в сентябре 2029 года (сразу после очередных выборов). Потом, что она сделает это на Рождество того же года или в Новый год. Потом стали говорить об 11 февраля 2030 года - 2690-й годовщине основания японской монархии. После того, как и в эту дату, Саяко не сделала заявления об отречении, стали говорить о более отдаленных датах: выборы-2033, 3 июля 2034 года (тридцатилетие Наследной Принцессы) и даже об 11 февраля 2040 (2700 лет японской монархии).

Истина ,как это часто бывает, оказалась по середине.

Это было после приема во дворце по случаю 8 марта. На нём мама вроде бы дежурно исполняла свои обязанности, но я то знала её всю жизнь и видела, что она больше обычного пребывала в какой-то задумчивости, а на лице у неё было какое-то несвойственное ей на публичных приёмах отчуждение. "Ну да ладно, потом узнаю", подумала я. Когда гости уже разошлись, мама сама позвала меня поговорить в тот зал для приёмов, где меня еще недавно пытались женить против своей воли.

По стеклянной крыше зала барабанил дождь, что для начала марта в Сибири было необычно. Через свинцовые облака не пробивалось ни лучика света, и лишь светильники, равномерно расставленные на стенах под самой крышей, не давали погрузиться залу в полный мрак. Это была очень тревожная обстановка, которая как нельзя лучше подходила к нашему тяжелому разговору.

- Рури-чан - начала мама - Я хочу, чтобы ты меня выслушала...

Мама затихла, пытаясь подобрать слова. Она смотрела в пол, словно чувствовала себя виноватой или пытаясь сказать что-то, что она может не хочет говорить, но ей придется, и это что-то мне будет очень неприятно услышать.

- Я... Я долго думала об этом... И я приняла непростое решение....

Она подняла взгляд на меня и посмотрела мне прямо в глаза.

- Я отрекаюсь, Рури-чан. Это конец.

Я была шокирована. Я думала, что несмотря ни на что, мама справится с давлением и травлей, ведь она была таким опытным политиком, почти 30 лет во главе страны... Да, многие подозревали, что все так и кончится, даже у меня было такое предчувствие, но я была твердо уверена, что до такого дело не дойдет. Как же я ошибалась...

На маме не было лица, когда она это говорила. Я никогда не видела её такой подавленной и безвольной. Она сдавалась на милость победителям - Гудкову, Удальцову, Шимабукуро и Широкову, тем людям, кто своим тотальным игнором окончательно затравили её. Маме было больно признавать, что она им проиграла. Да что там маме, мне было больно!

- Мам, да что за глупости ты говоришь... - ответила я ей, потому что сама не верила в происходящее.

- Рури-чан, я больше не могу так. Меня ненавидит не только этот левацкий ушлепок, но теперь еще и вся страна. Наверно даже заслуженно...

- Да нифига не заслужено! Ты может совершила ошибку, но эти журнашлюхи и политиканы сами повели себя неправильно! Мама, не сдавайся, прошу!

- Нет, прости. Я уже приняла это решение и назад дороги нет.

В зал, с противоположной от нас стороны, зашли Марина-чан, отец ,с камерой в правой руке, офицер, одетый во флотский мундир и державшийв руке чемоданчик, и председатель Конституционного суда Сигэру Аихара. Поклонившись гостям, я спросила у них, зачем они здесь.

- Её Величество сказала, что будет церемония передачи власти - ответила Марина-чан - Я здесь представляю Комитет.

- А я буду принимать у вас присягу - ответил Аихара.

- Мам, что происходит? Какая передача власти?

- Порядок церемонии интронизации нигде не прописан, поэтому считай, что мы уже начали.

Мама подошла к Марине и передала ей откуда-то взявшийся у неё в руке конверт. Марина приняла его обеими руками и поклонилась маме в долгом поклоне.

- От лица Правительства и Палаты Представителей, благодарю вас за верную службу стране в течении двадцати семи лет. Я передам письмо о вашем отречении премьер-министру - Марина снова поклонилась маме.

Я была вдвойне шокирована. События развивались настолько стремительно, что я даже не знала, что мне делать, ведь прямо здесь сейчас я займу престол, на котором всю мою жизнь сидела моя мать, так много сделавшая для меня, а меня об этом уведомили только за десять минут до моей коронации!

Мама удалилась из зала, чтобы привезти на тележке, на которой обычно развозили обед, императорские регалии. Тут же, я поймала себя на мысли, что этот момент напоминает мне о том разговоре, который был почти восемь лет назад, когда мама обещала мне, что примет меня, какая я есть, и что поможет мне в поиске моего собственного пути, который позволит и править, и жить счастливо. Нашла ли я его тогда? Думаю, что к тому моменту я уже понимала, что это за путь. Я знала, я чувствовала, что несмотря ни на что, все было уже решено: монархия обязательно падет, с моей помощью или без, а самый дорогой мне человек все-равно рано или поздно будет со мной.

Но что самое главное, я готова была ждать, и это ожидание для меня не было в тягость. Месяц, год, десять лет - я готова была ждать, потому что я знала, что всё так и закончится. Монархия теперь вообще непопулярна, и даже если я буду всенародной любимицей, этот институт власти уже не спасти. С Мариной мы уже настолько были на одной волне, что мы еще не начали встречаться, но я уже знала, что она мой человек. А наслушавшись историй о том, как Саша обращается с ней, я понимала, что они рано или поздно разойдутся - ну не будет она долго терпеть его выходки и походы "налево".

- Перед тем, как ты получишь от меня эти регалии - начала мама - и официально взойдешь на престол, ты должна принести присягу на Конституции.

- А что мне говорить?

- Присяга при вступлении на престол нигде не прописана - ответил Аихара - Поэтому, произносите то, что считаете нужным.

Аихара положил Конституцию на свою левую ладонь и поднял вверх правую ладонь, а я положила на обложку книги сою правую ладонь.

В зале воцарилось напряженное молчание. Я окинула взглядом всех присутствующих. Когда я посмотрела на Марину, она улыбнулась мне и кивнула, призывая начинать.

Улыбнувшись ей в ответ, я начала произносить свою импровизированную присягу:

- Вступая на престол, я клянусь соблюдать Конституцию РЯС, законы Союза, постановления Парламента... Клянусь соблюдать и оберегать демократические устои нашей страны... Её единство, независимость и суверенитет... Клянусь служить всем её гражданам, вне зависимости от возраста, пола, национальности, или любых других признаков... Да помогут мне Бог и духи моих предков.

Мать усадила меня на трон, надела мне на голову корону, вставила в уши подвески из яшмы и вручила Зеркало Истины и Меч Кусанаги.

- Рури, дочь моя, властью данной мне Конституцией РЯС и Законом об Императорском доме 2002 года, я передаю престол тебе, как первой в линии наследования. С этого момента, ты новая Императрица русских, японцев, и других народов Союза!

Мама отошла на три шага от, теперь уже, моего трона, и поклонилась мне, то же сделали и все присутствовашие, кроме отца, который снимал на камеру все происходившее. Как только они выпрямились из поклона, зрители поаплодировали мне.

В тот момент, я была на взводе и от внезапности таких перемен в моей жизни, и от того, что мне было очень обидно за мать. Положив все регалии на тележку, и убедившись, что папа перестал снимать, я первым делом обняла её и натурально расплакалась. Мать не могла позволить себе плакать при Марине, которая была членом правительства, которое её жестко игнорировало, поэтому я плакала и за себя, и за маму.

- Рури, помнишь моё обещание?

- Помню, мама - ответила я ей сквозь слезы.

- Я никогда о нём не забывала. Я видела, как в юности ты замкнулась в себе из-за давления общества, но я была уверена, что ты всё это преодолеешь.Я очень хотела помочь тебе тогда... Но не знала как и чем...Всё, что я могла дать тебе - отсрочить время твоего вступления на престол. Но я верила, что ты справишься, и найдешь свой путь. Я не могла уйти, пока окончательно не убедилась бы в этом, никогда не смогла бы, как твоя мать. Я хотела уйти и после Школьных протестов, и после выборов, но у меня не было права так делать... И вот, прошло восемь лет, и я вижу, что ты наконец счастлива. Я вижу это каждый день, в том как ты разговариваешь и как ты поступаешь. Так что теперь, я могу с чистой совестью уйти на пенсию...

- Мама... Спасибо... Спасибо тебе!

Интересные факты

  • Также, как и мать, и отец, была заядлой курильщицей, но бросила курить после отречения
  • Большая любительница игр серии Dance Dance Revolution и Just Dance
  • Фанатка Love Live! School Idol Project