ФЭНДОМ


Ниже приведены выдержки из автобиографии Марины Хамасаки, в которых раскрываются её отношения с ближайшим окружением и не только.

Оригинальный таймлайн

Жозефина Лагранж

Наверное, все через это проходят. Страх, волнение, тревога... Вот этот стенд с фамилиями поступивших. Вокруг уже толпятся студенты, ищут свои фамилии. Кто-то радуется, звонит своим семьям, друзьям, ну а кто-то - погружается в грусть, некоторые даже плачут. От взгляда на таких людей даже мне становится не по себе.

Так, возьми себя в руки. Выдохни. Ты не глупая, идиотка не смогла бы руководить большой компанией. Все будет хорошо, экзамен был довольно легким... Но все-равно, атмосфера у стенда, скажем так, нервозненькая. Акулина... Канадзаки... Лагранж (иностранец?)... Хаджимуратов, Халилов, Хасекава... Стоп, меня нет? А вот, Хамасаки, проглядела. Я негромко выдохнула и с улыбкой на лице прошагала от стенда. "Пойду награжу себя чем-нибудь за поступление, я ведь так хорошо подготовилась к экзамену!" - подумала я. Мимо меня прошла веселая компания тинейджеров, которая бурно обсуждала, куда им пойти отмечать поступление

- Сань, да пошли в Бургер, там все наши собираются!

- Бургер твой - отрава! Вся эта жирная картошка...

- А давайте тогда в KFC?

- А может хоть раз поедим в кафешке как белые люди?

- От японки слышу про белых людей...

Но тут Саша, так наверное звали этого парня, получил от неё лещей, хотя видя их со стороны было очевидно, что это было в шутку. Я улыбнулась, увидев их беззаботное веселье, но в то же время мне стало грустно, ведь в мои 17 лет у меня не было такого. Да и звонить мне некому, чтобы обрадовать этой новостью. "Пойти что ли домой? Поиграю в MGS, нафиг это всё". Вообще, я тогда не надеялась и даже отчасти не хотела заводить друзей. Я старше них всех, я стала холодной, неразговорчивой, и вообще я в МГУ поступала учиться, а не прогуливать пары с одногрупниками. Люди приходят и уходят, а мне дальше жить. Конечно я не собиралась никого специально отталкивать, нет, но и к новым знакомствам тяги у меня не было.

Вам знакомо это меланхолическое чувство того, что вы один во всем мире, но при этом вы не страдаете от одиночества? Словно вы и окружающий мир существуете в параллельной реальности. Мне ничего не нужно было от окружающих людей. Зачем они мне? Что они могут мне дать, если мне ничего не надо от них? Мне тогда казалось, что от мира мне больше ничего не нужно было. Возможно, потеряв семью и увидев то, сколько грязи в бизнесе, я разочаровалась в окружающем мире и смотрела на него так, будто смотрела фильм: он прямо перед твоими глазами, но ты в нём не участвуешь. Но все-же, почему я вообще решила поступить МГУ и восстановиться в АСД? Потому что хотела реализовать себя? С самооценкой у меня вроде все нормально. Деньги и слава в будущем? И то и другое у меня уже было. Почему же я всё-таки согласилась на предложение дяди Гэна? Действительно, очень интересный вопрос. Мы думаем, что хорошо знаем сами себя, но на поверку оказывается, что себя самих мы зачастую знаем хуже всего. Мы совершаем поступки по своим собственным мотивам, но мы даже не осознаем всех своих устремлений, комплексов, фобий - всего, что толкает нас вперед. Вот также я и сейчас: иду вперед, не осознавая почему, но при этом мне это зачем-то надо.

С таким мыслями я шагала от дворика Главного корпуса, где стояли стенды с поступившими, к смотровой площадке на Воробьевых горах. Но не пройдя и десятка стендов, я увидела, что какая-то девушка, видимо от шока теряет равновесие и вот-вот упадет на землю. Я подбежала к ней, спросила что-то вроде "Девушка, с вами все в порядке?" и подхватила её тело. Проверила пульс, он был, значит у нее просто обморок. Я аж перепугалась, вдруг с ней что-то случилось. Люди вокруг смотрели на нас, но я сказала им, что все в порядке и я отнесу её в медпункт. Взяв её на руки (наверное, эта сцена со стороны смотрелась очень комично и двусмысленно), я пошла обратно в главное здание. "Вот блин, теперь я хрен знает когда дома буду. Райден, дождись меня!" - думала я, пока несла девушку на руках. В медпункте я положила её на кушетку и только теперь по-лучше рассмотрела её. Красивая блондинка лет 18 с загорелой кожей, одетая в блузку и мини-юбку. Она выглядела так мило, что будь она домашним животным, я бы её затискала. Делать мне все-равно было нечего, так что я решила дождаться её пробуждения, чтобы убедиться, что с ней все было в порядке.

Минут через 40 она наконец-то проснулась и приподнялась на кровати.

- Очнулась? Все в порядке? - спросила я её русском, думая, что она с Континента - Я немного беспокоюсь за тебя.

- Да, спасибо большое. - ответила она с шепеляво-картавым акцентом, который я безошибочно опознала как французский.

Но тут по её щекам потекли слезы. У меня аж сердце сжалось от такого.

- Прости, что причинила неудобства... Не обращай внимания...

- Ну-ну, перестань - я пододвинула свой стул к ней поближе и сказала максимально тело, пытаясь её успокоить - Что с тобой случилось, солнце?

Вообще, "солнце" это просто моё любимое слово-паразит, но эта блондинка своим загаром очень даже напоминало его, так что это было очень точное сравнение.

- Я хотела... поступить на дипломата... Но мне не хватило 5 баллов на бюджет... На гранты расчитывать не приходится... А родители... Не смогут оплатить обучение...

- А куда-нибудь еще подавала документы?

- История Японии, востоковедение, политология...

- А как тебя зовут?

- Жозефина...

"Я уже где-то видела сегодня французскую фамилию... Точно, стенд моего факультета!"

- А фамилия случаем не Лагранж?

Она посмотрела на меня так, будто я только что ответила на Главный вопрос жизни ,смерти и всего такого и он не был равен сорока двум, хотя я всего-лишь угадала её фамилию.

- Не знаю что там с историей Японии - продолжила я с теплой улыбкой, которая сама у меня появилась, - Но в списках на политологию ты точно есть. Йоидесу, Лагуранж-сан!

Она прикрыла свои глазки, видимо хотела все обдумать

- Ладно, зато я хотя бы смогу учиться в РЯС! - ответила она явно повеселев - Как тебя, кстати, зовут?

Она сказала это так радостно и искренне, что я даже удивилась. Секунду назад ты рыдала без остановки, а сейчас ты радуешься. Про себя я подумала, что она немножко странная.

- Марина - ответила я ей.

- Марина-семпай, пойдем отметим поступление?

Семпай? Вот так сразу? Меня поразила её открытость и жизнерадостность и я просто не могла отказать такой позитивной девушке в том, чтобы разделить с ней ведро крыльев.


Шли дни, аномально жаркая весна (+20 в апреле и +30 в мае!) сменилась летом, принесшем долгожданную прохладу в этот душный город. Я потихоньку обосновывалась в Москве, вступила в местное отделение АСД, ходила на пары, училась, а по вечерам играла во что-нибудь. С одногруппниками я общалась мало и в основном по делу, типа "Какая у нас следующая пара?" или "А что Фукушима требует в курсаче?". А летние дожди лишь усилили мою меланхолию. Контакт к концу первого триместра у меня получился только с Жози. Она говорила, что остальных в группе удивляла моя закрытость и отстраненость.

- Ты такая классная девушка, но ты совсем ни с кем не хочешь общаться, вот это всех и удивляет! Почему так, Марина-чан? - спросила она меня, когда мы коротали очередной дождливый день за игрой в "Монополию" в антикафе на Поклонной горе.

- Кто сказал что я не хочу общаться?

- Твое поведение говорит за тебя. Покупаю Варшавское шоссе. - она потянулась в колоду за карточкой.

"Какой нелогичный ход" - отметила я про себя.

- Ну знаешь, у меня просто потребности в этом нет.

Она так посмотрела на меня, будто я сказала что-то ужасно нелогичное, вроде "дважды два равно пять".

- Таких людей нет, семпай! Вы врете сама себе!

- Д-да ничего не вру! Ставлю отель на Арбате!

- А вот и врете! - она встала из-за стола и расставила руки в бока - Все кто так говорят либо неудачники, которые ищут оправдание своему одиночеству, либо скучные меланхолики, но вы ни та ни другая!

Я повернулась к окну, что было справа от меня. Дождь лил по нему рекой и я вспомнила, как целую вечность назад в такой же дождливый летний день я осталась дома с Эри-чан и мы отлично повесились. Когда же это было? Я ведь тогда еще могла улыбаться и веселиться. Когда же это было...

- ... семпай? Семпай, вы меня слушаете?

Из моих меланхолично-депрессивных рассуждений меня вывела Жози. Она успела подойти ко мне, наклониться и потрясти меня за плечо. Когда я повернулась к ней, её лицо было слишком близко ко мне.

- Семпай, блин, вот иногда послушаешь вас и повеситься хочется!

Она отодвинулась от меня и сказала уже спокойно.

- Слушай, Марина-чан... Я не любительница копаться в прошлом, но что бы там у тебя не было раньше, оно уже в прошлом. Живи здесь и сейчас... Слушай а не хочешь пойти завтра с нами на косплей-фестиваль!

Я очень сильно удивилась её идее. Давно я не была на всяких общественных мероприятиях. Я не очень то и хотела туда идти, мне уютнее было бы побыть одной, тем более в косплее я никогда не участвовала. Но мой внутренний голос подталкивал меня вперед и как бы говорил мне: "Надо!".

- Ну давай, Марина-чан, будет весело! - сказала Жози умоляюще.

- Но я даже не знаю кого вы собираетесь косплеить...

- Ты будешь Лелушем!

- Но как я буду косплеить парня?

- Маску Зеро наденешь, ничего страшного!

- И где мы достанем....

- Костюм уже есть, просто чувак с которым мы должны были косплеить вдруг заболел.

- А если костюм мне будет не в пору?

- Ничего страшного за ночь подлатаю, я отлично шью!

Она схватила меня за руку и повела к себе.

- Пошли, Марина-семпай, у нас мало времени!

- Но я даже не сказала согласна или нет!

- По глазам вижу же!

Да, эта девочка всегда была проницательной и умела смотреть людям в душу. Может, поэтому она увидела моё не самое радужное прошлое? Не знаю. Но как бы то ни было, через полчаса мы с Жози-чан уже вовсю работали над косплеем Лелуша (Жози косплеила С.С.), чтобы на следующий день у нас все получилось. Да, ей явно не хватало сдержанности, дипломатичности, но она была невероятно искреней и решительной, и наверное я тогда и не смогла отказать ей. Но я ни разу не пожалела о том, что согласилась с ней туда пойти. Сначала я просто спокойно стояла, даже было скучновато, но под конец я начала получать столько эмоций от живого (а не в Чатрулете) общения с людьми, что мне это даже начало нравиться. Я впервые за долгое время искренне смеялась, я отдохнула душой и телом!

Когда мы уходили, она спросила меня:

- Ну что, прошла меланхолия?

Но от этой фразы все вернулось назад. Снова я перестала улыбаться и погрузилась в себя.

- Слушай, семпай, если ты хочешь с этим справиться, то я тебе помогу.

- Ты меня знаешь всего пару месяцев - я усмехнулась - Зачем тебе влезать в дебри моих комплексов и проблем?

- Потому что ты моя подруга! А друзьям надо помогать!

Она сказала это так тепло, словно таитянское солнце ненадолго выглянуло из хмурого московского неба. От этого мне захотелось впревые за долгие года сделать что-то такое безумное, что я никогда не сделала бы, будь я все-еще во главе Компании. Скажем...

- Марина Ниигатская повелевает! - я ненадолго вернулась в образ Лелуша - Завтра в 8 Курском Вокзале!

- Эээээ... А зачем это?

- Мы едем в Крым, на море!

- Чего? К-к-какой еще Крым? А билеты, а отель?

- За мой счет.

- Мне как-то неудобно знаешь ли...

Я лишь отмахнулась.

- Да забей, я богата и могу позволить себе потратить деньги на двоих. Ты никогда не ездила в вагоне СВ? Вот и будут тебе незабываемые впечатления!


Александр Русаков

Рури Хамасаки

Был уже вечер, когда я очнулась. Багряное солнце в окне слепило меня. Сначала я недоумевала: где я, что случилось, что я тут делаю? Из моей правой груди шли какие-то трубки, какие-то аппараты...

И тут я вспомнила все, что случилось. Захват заложников, переговоры, выстрел... Так, апостола Петра не вижу, значит я еще жива. Ко мне вернулось осязание, видимо после наркоза. Я чувствую, что что-то тяжелое лежит на моей левой руке... Рури-чан. Она мирно спит, видимо, ждала, пока я проснусь. Бедняга, лежит на полу, прислонившись к моей кровати и положив голову на меня. Сколько она тут? Час, два? Больше? И ведь может же больше! Простудится еще, бака! Тридцать два - ума нихрена!

Но я улыбнулась и только погладила ее по голове, от чего Рури-чан проснулась.

- Марина... чан? - спорсила она заспанным голосом, но тут же широко распахнула глаза. - МАРИНА-ЧАН! Слава Богу, ты жива, оне-сама!

Она кинулась меня обнимать, насколько это возможно в моей позе.

- Рури-чан...

- Боже, тебя успели уже записать в покойницы. Удальцов-сан приходил, говорил что собирается "на всякий случай" - она сказала эти слова на русском и скорчив гримасу - записать обращение к народам Союза о твоей "безвременной кончине".

"Вот же ублюдок" - подумала я, - "В следующий раз в президенты выдвину Пономарёва-сана"

- Котоми-чан, Кё-кун...

- Все в порядке, не беспокойся.

- А кто сейчас "у руля"? Только не говори, что Удальцов-сан.

- Не прееживай, Ислам-сан сейчас исполняет твои обязанности, правительство его безукоризненно слушается.

Я вздохнула с облегчением. Если бы Удальцов-сан захотел бы совершить переворот (и ведь может же!), то он бы давно это сделал.

- Я так рада, что ты здесь, Рури-чан. Сколько ты тут, солнце?

- Дня три. Каждый день сюда прихожу и жду, когда ты проснешься. Тебе пересадили правое легкое на то, что из твоего дублирующего комплекта. Но после операции ты слегла в кому, слишком много крови ты потеряла по пути в больницу. Пришлось сделать переливание.

- А кто стал донором?

- Я вызвалась... Слава богу, что у тебя четвертая группа крови.

"Вот это да... Она и кровь пожертвовала и ждала моего пробуждения."

Меня тронула такая забота. И пока нас никто не видит...

- Рури-чан, иди обниму. Спасибо, что ты рядом.

Мы пролежали так две минуты. Про себя я заметила, что Рури-чан немного прибавила после отречения, но не так сильно, чтобы это было заметно. Она слезла с меня и мы включили панель на стене. Minato TV-R показывали кадры с моим расстрелом. Рури-чан аж поёжилась от их вида. Ниже было написано "ХРАБРОЕ СЕРДЦЕ - УМА НЕ НАДО. Премьер-министр не должна была так рисковать собой". Включили NTV. Там тоже было про меня. "Премьер-министр показала террористам, что готова пожертвовать всем, чтобы защитить свою страну. Даже своей жизнью. Поступок, достойный уважения, поправляйтесь, Марина-сан". Потом показали Удальцова, выходящего из больницы, но я не стала даже смотреть, что он про меня говорит и переключила дальше.

- Половина страны тебя теперь просто обожает - сказала Рури-чан. - А половина говорит, что ты дура.

- А ты что думаешь?

- А я думаю, что ты - героическая дура. Как... Как я буду жить без тебя, оне-сама? - она всхлипнула.

- Ну-ну, не начинай, солнце. Больше не буду так рисковать, обещаю.

Я погладила ее по голове, от чего она прижалась ко мне. Тут в палату зашел мой врач...


Прошло уже две недели после теракта. Я потихоньку залечивала раны. Рури-чан приходила ко мне каждый день, развлекала меня, приносила фрукты (говорила, что мне нужны витамины, чтобы быстрее встать на ноги), рассказывала новости и просто болтала о всяком. У меня в палате побывали все министры, кроме министра внутренних дел, которого депутаты успели отправить в отставку. Я очень удивилась, когда узнала, что его отставку иницировал Кириллов-сан, хотя с другой стороны это логично, потому что шанс для них поднять репутацию. Ислам-кун приходил советоваться, как ему отвечать на приглашение на саммит по ядерному разоружению. Вопрос сложный, на самом деле, я и сама не знаю, как на него ответить, поэтому решили оставить его до моего выздоровления.

Кого тут не хватало, так это Саши. Но он звонил, говорил, что сейчас на конференции в Швейцарии по истории Восточной Европы, а потом он еще на пару недель останется читать лекции в Бернском университете. Все-таки известный специалист по истории России. Хотя у меня были сомнения, тем не менее, я ему поверила. Вообще, пока я лежала в больнице, я кое-что переосмылила. Я слишком много времени уделяла работе в последние годы и так мало - самым близким людям. Я решила, что с этого момента буду уделять больше внимания тем, кто чуть не потерял меня. Я даже куплю Саше особенный подарок...
Когда я увидела Сашу и Йоко, нашу служанку, вместе, я была глубоко шокирована. Керамическая фигурка Петра Великого, котору я специально хотела ему подарить, выпала у меня из рук и с грохотом разбилась об порог комнаты

- Марина! Ты все не...

- Не так поняла?

Мы замолчали.

- Не буду вам мешать - сказала я и развернулась.

Я такая дура! Я все знала, какого черта я удивляюсь? Очевидно же было! Очевидно что он не навещал меня в больнице ни разу, не потому что у него конференция в Швейцарии! Я такая дура...

Сама не помню как, но я оказалась на причале в Бурмистрово.

"Рури-чан... Наверное только она в целом мире всегда мне рада..."


Я зашла к ней во двор. Она все так же что-то сажала у себя в саду.

Она подняла голову ко мне и удивленно спросила:

- Марина-чан? Что случилось?

- Можно... Переночевать у тебя?
На День Зелени [4 мая] я опять не поехала домой - соврала Саше, что у меня прием экологов в городе, а сама осталась на весь день у Рури-чан. Просто не хотела приезжать домой и видеть его с другой женщиной... Просто не хотела. Я приехала в Бурмистрово часов в 5 вечера. Рури-чан откуда-то достала свой старенький Dance Dance Revolution, но я как обычно проиграла ей, все-таки хоть я и спортивная, но с чувством ритма у меня проблемы.

После этого она предложила в качестве утешительного приза сделать мне массаж плеч.

- Ты наверное устала?

- Да, знаешь, говорить с Кимом не просто даже по телефону. Столько гонора, наверно, и у Эрдогана нет. Я вообще удивляюсь, как его дядю Хакамада и Навальный так долго терпели...

- Никакой политики, Марина-чан, не забывай наше правило - сказала с улыбкой Рури-чан.

- "В гостях у Рури-чан я отдыхаю, на работе - работаю" - повторила я наше правило.

- Так что, госпожа Премьер-министр, как ваша императрица...

- Бывшая императрица.

- ... я приказываю вам отдыхать и получить от меня массаж плеч. - с надменно-саркастичным тоном сказала Ее Величество.

- Да, Ваше Императорское Величество - сказала я со смешком.

Она села на колени позади меня и начала массировать мне плечи. Пока она делала массаж я думала о многом. О Саше, о том как мы встретились, поженились,о том что прожили вместе 11 лет в браке, но я не смогла родить ему детей, обо всем, что случилось у них с той служанкой. Я и не заметила как все мои мысли вдруг стали только об Рури-чан. Да, я догадывалась уже давно, что я для нее не просто подруга, но все-же... Все-же, кто она для меня? Почему я пошла именно к ней, а не поехала в город или, например, не пошла в бар с Юрой или Кё-куном? Почему вот уже две недели я и не думаю возвращаться назад к Саше? Почему? Потому что действительно не хочу видеть его? Вряд ли...

И тут я поняла ответ. Рури действительно единственная, кому я по-настоящему нужна. Она приходила ко мне в больницу каждый день, пока я залечивалась после теракта. Она была со мной и в дни радости и в самые грустные дни. А с Сашей мы все реже и реже виделись. Я врала себе, что это из-за работы, но это не правда, не поэтому...

Рури-чан вывела меня из моих рассуждений:

- Ты знаешь, у тебя есть плохая привычка. Ты все держишь в себе, а потом "взрываешься". О чем ты сейчас думаешь?

- Н-н-ни о чём, солнце.

Она вздохнула.

- Хоть раз не держи все в себе, пожалуйста.

Хоть раз? Окей, но только раз.

Слова "хоть раз" будто сорвали меня с поводка. Я повернулась к ней, схватила за плечи и робко поцеловала. И тут я поняла что сделала, потом отодвинулась от нее.

- Прости, Рури-чан. - вдруг я сказала на русском - Я не знаю, что...

- Все в порядке, оне-сама.

Теперь уже она поцеловала меня. И теперь я наконец-то поняла и её и саму себя...

Наступило первое лето вместе с Рури-чан и самое лучшее в моей жизни. Дома я почти не появлялась, прикрываясь тяжелой работой перед саммитом в Берлине, все-таки эти Кореи - дело запутанное и непростое. Пусть Саша делает что хочет с этой служанкой, мне все равно. У меня есть Рури-чан. Добрая, заботливая девочка, бесконечно преданная мне и бесконечно влюбленная в меня. А самое главное - с ней я могу быть полностью честной и открытой, могу быть самой собой, а не Госпожой Премьер-Министром, какой меня знает вся страна и весь мир.

И все-таки меня кое-что беспокоило. Мне казалось, что у нас нет будущего. Во-первых, людей с нетрадиционной ориентацией половина страны до сих пор не любит. Встречаясь с моей любимой, я подставляю под удар свою партию. А во-вторых, гей-браки в этой стране запрещены. Не то чтобы я прямо сразу хотела жениться на ней, нет. Я конечно была по уши влюблена в нее, но не думала сразу после того поцелуя о том как бы затащить ее под венец. Но просто мне уже 39 лет, ей тоже за 30, и если и начинать новые серьезные отношения, то надо понимать что нового брака может и не быть. С Рури-чан тогда он точно был невозможен.

- Марина-чан, о чем ты думаешь? - спросила она меня за завтраком перед вылетом в Берлин. - Неужели ты волнуешься перед знакомством с Мэтьюсом?

- Нет, меня просто кое-что беспокоит в наших с тобой отношениях.

- Только не говори, что ты вдруг стала моралфагом и собираешься перейти в "Единство" - усмехнулась она

Я на секунду представила себя рядом с Хашимото, Монголовым и Като, толкающую речь о защите традиционных ценностей и пользе православия и синто для молодежи. От этой мысли даже мне стало смешно.

- Бака, нет же. Я... Я не знаю, что дальше с нами будет. Иногда мне кажется, что наши отношения заведут нас в тупик...

Она встала из-за стола, села мне на колени, приобняв за плечи, и посмотрела мне в глаза.

- Дорогая, только не говори что ты бросаешь меня...

- И не думала.

- Тогда... К чему этот разговор?

- Просто... Мы с тобой уже не молоды и... Мы можем никогда не жениться. У нас не будет детей, не будет семьи...

- А разве формальный брак так важен? Это ведь простая формальность. Важно то, кого ты любишь на самом деле.

Она положила руку мне на левую щеку и спросила:

- Ты любишь меня, Марина-чан?

Я уже не сомневалась в ответе на этот вопрос.

- Да, люблю, солнышко.

- Тогда в чем проблема? Просто будем жить вместе и все. Так уж ли тебе важна эта формальность, чтобы ты в будущем могла называть меня своей женой? Ведь муж или жена - это просто настолько любимый человек, что без него ты уже не можешь представить жизни. Никакой формальности для этого не нужно.

После этого она поцеловала меня. Я забыла обо всем, обо всех своих сомнениях. Я просто растворилась в ней.

- Я влюбилась в тебя очень давно. Я не требовала от тебя, чтобы ты обратила на меня свой взор, чтобы ты уходила от мужа. - продолжила она шёпотом, прислонив свой лоб к моему и прикрыв глазки - Я просто была рада, что со мной есть Марина-чан. Мне было больно, но в то же время радостно, что ты есть в моей жизни. И если ты думаешь, что я уйду от тебя просто потому что наши отношения будут в тупике, то ошибаешься.

- Рури-чан... - я потянулась к ее губам.

Черт, какая же она милая!


Рождество

Рождественский Новосибирск одновременно и сказка и источник депрессии. Для нас, японцев, рождество со снегом уже чудо, ведь на островах вы его почти не видете, если только не живете в Саппоро. А здесь все было наоборот: снега было хоть отбавляй, но теплого лета – не дождетесь! Но Рождество здесь и Рождество в Ниигате или Москве не похожи друг на друга. Здесь оно по-сибирски угрюмое и холодное. Мороз и снег оставляют приятные узоры на стеклах домов и стеклянных небоскребов, дети играют в снежки и строят снеговиков, но при этом холод временами настолько сильный, что даже дома с отоплением приходится спать в свиттере. Что может согреть в такое время? Только тепло самых близких людей, причем во всех смыслах. Поэтому я захотела провести праздник с теми, в ком я всегда нуждаюсь – с Сашей и Рури-чан.

Вот только Саша сказал, что ему надо в Москву, потому что его отцу стало совсем плохо и его надо навестить в больнице. И я бы поехала с ним и отменила бы все, если бы я не была премьер-министром. Уже буквально утром двадцать шестого я улетаю в Киев, чтобы обсудить вопрос о поставках газа с президентом Даниленко, который очень хочет снизить цену. И если я сейчас поеду с Сашей, то я просто могу не успеть на Украину. И дело тут даже не в том, что я злюсь на него из-за того, что у него там интрижка на стороне, ведь я сама такая. Даже если бы я не злилась на него и не изменяла бы Саше с Рури-чан, я бы все-равно не поехала. Да, такая она работа премьер-министра. Ради страны приходится постоянно жертвоать всем остальным: и сном, и личной жизнью. И так каждый день. Чем-то принципиально новым эти обсуждения не являются, украинцы когда надо подписывать новый контракт всегда клянчут снижение цены. К этим переговорам я готовилась основательно, ведь это первый мой визит в Украину с момента вступления в должность, а значимость Украины для нас очевидна всем и от того как пройдет визит станет понятно, какие у нас будут отношения с нашим важнейшим соседом. Я даже специально позвонила Навальному, который подписывал один из предыдущих контрактов с Сергеем Тигипко, чтобы быть готовым к различным подводным камням. Вот только меня не оставляло ощущение, что в этот раз во всей этой истории с газом что-то идет не так.

Вот так вот внезапный отъезд Саши и необходимость в подготовке ко встречи привели к тому, что это Рождество я встретила наедине с Рури-чан. Она очень давно хотела сходить со мной на свидание на весь день, но из-за работы (а этот год был действительно напряженным и трудным) у меня никак не получалось побаловть её. И тем не менее, даже у премьер-министра Союза Рождество – железный выходной. Я твердо решила, что заставить меня провести весь день не с моей девушкой а за работой может только что-то совсем плохое и неотложное, вроде теракта или ядерной войны. Новак опять что-то кукарекает про польский Кёнингсберг? Не сейчас. ССБ поймала амеркианского шпиона? У меня тут вообще-то уже оливье на столе, имейте совесть! Индийская делегация просит о встрече? Жози, солнце, отправь их, ну скажем, нахрен. Да, именно туда! И пусть весь мир сойдет с ума, но 25 декабря 2034 года я проведу со своей девушкой, а не с безопасниками, польским послом или индусами. Твердо и чётко.

Сначала мы пошли в Siberia Music Hall на постановку по «Жене Епископа». Это старый голливудский фильм про семейную пару, в которой муж больше думал о строительстве колокольни для своей церкви, чем о счастьи своей жены, и чтобы помочь уладить противоречия в их семье, Бог посылает в помощь этой паре самого настоящего ангела. Ангел, в отличии от мужа, очень внимателен и учтив к жене. Жена, в конце-концов, влюбляется в него, но поскольку он ангел, он все-таки уступает её законному мужу. Мужа и жену сыграли кажется вечно молодые Данила Козловский и Дина Гарипова, а ангела сыграл Юрий Вознесенский, восходящая звезда R-pop.

- История чем-то похожа на мою – сказала я, выйдя из зала. – Мужу стало пофиг на меня и тут же появляется ангел, который мне очень нравится.

- Вот только я совсем не ангел и тебя не отпущу – сказала она с улыбкой, прижимаясь ко боком.

- Дьяволёнок – сказала я, погладив её по голове. – Пришла тут по мою душу.

Она приподнялась на носочках, прошептала мне на ухо «И не только», после чего хитро подмигнула мне.

Потом по плану у нас был караоке-бар. Небольшое, но очень уютное место в Академгородке, популярное у студентов Новосибирского университета и не только. Всего 65 марок в час, но зато все, как полагается – звуконепроницаемая комната, где мы можем побыть только вдовем, без вглядов толпы и черных очков. Разумеется, мы носили черные очки, иначе если бы нас узнали, то это разрушило бы наши жизни. Подумать только, премьер-министр изменяет мужу, да еще с другой женщиной, и не просто женщиной, а бывшей императрицей! Конечно, то что мы дружим – секрет Полишинеля, но свидание оно на то и свидание, что на нем влюбленные заигрывают друг с другом , а такие вещи были черезвычайно опасны для нас. Потому – черные очки, всегда. Но вот именно в этой комнате мы можем наконец смотреть друг другу в глаза. В эти прекрасные карие глаза, в которых, мне казалось, я тону...

И снова она уделала меня в караоке! Вот как так? Неужели у меня совсем нет голоса? Я ведь сколько раз уже пыталась спеть Ready Steady Go и Bad Apple, но объясните пожалуйста, ради бога, почему я по ним всегда набираю очков меньше, чем Рури-чан?

- Ой да ладно, Марина-чан, не злись! – сказала она, поссмеиваясь. – Это всего-лишь караоке... И я всего-лишь еще раз уделала тебя!

Обидно, черт-возьми! Я как-будто бьюсь головой об одну и ту же стену! Я, разозлившись, отвернулась от нее, но она подошла ко мне сзади нежно обняла за талию.

- Это хорошо, что ты злишься сейчас – сказала она успокаивающе и прислонившись щекой к моей спине. – Если ты бы завтра разозлилась на Даниленко-сана, то у нас были бы большие проблемы. Пожалуйста, смейся и злись сегодня, ведь завтра тебе надо быть холодной как лёд.

Я освободилась от её объятий, развернулась к ней и уже сама обняла.

- Не волнуйся, солнце. За столько то лет в политике я научилась сдерживать эмоции, когда надо.

Я попыталась придать нашему диалогу чуточку более серьезное настроение но потом подумала «Зачем? Надо действительно побыть несерьезной хоть раз в год».

- Если не будешь их выплескивать, то сломаешься. Вдруг ты накричишь на Мэтьюса, матюгнёшься на русском в прямом эфире или штатная массажистка сделает тебе массаж, а ты её за это поцелуешь? – вспомнила она начало наших отношений. – Я ведь такого не выдержу!

Я с улыбкой поцеловала её и сказала:

- Тогда я буду водить её на мьюзиклы и в караоке-бары.

- Ты так со всеми своими парнями и девушками делала?

- Нуу – попыталась я изобразить задумчивое лицо и начала загибать палицы – Саша, Широ, Кёске, Нацуми, Влад...

- Т-т-так, хватит! Что там дальше по плану?

Дальше по плану был FullHouse – хороший, приличный ресторан в Mitsubishi NSK Tower, оформленный в тематике казино. Но главное в нем было не оформление и даже не кухня, а завораживающий вид на город и его окрестности. Мы с Рури-чан сели у окна, выходящего на Обь и водохранилище. Был уже вечер и под нами зажигались огни в домах. Это все выглядело очень романтично и нас потянуло на разговоры о наших мечтах и будщем.

- Эх, солнце... Все, чего я хочу – хоть немного любви, тепла и поддержки. Каждый раз, когда я прихожу домой, я чувствую холод и одиночество. Мы с Сашей уже почти не разговариваем, спим в разных комнатах, но при этом мы должны с ним появляться на всяких официальных приемах, встречах из-за дурацкого протокола. Как же я хочу, чтобы в этот момент рядом со мной была ты, а не он. Если бы это была ты, то мне бы не пришлось ломать всю эту комедию... Но это невозможно. Она взяла мою руку и начала нежно гладить её своей. А потом, она посмотрела на меня и сказала:

- Когда-нибудь всё будет. Пусть не сразу, но будет. Ты же прекрассно знаешь, что большие дела быстро не делаются. Когда-нибудь, наша страна примет наши отношения.

Я лишь молча кивнула головой и тихо добавила «Спасибо».

- Кстати, не хочешь продолжить наше свидание... В более интимной обстановке? – предложила я, потрепав её ручку.

- Мммм, заманчивое предложение. – ответила она мне, хитро прищурившись.

В завершение нашего свидания, я привезла её домой. До этого она не была у меня, обычно либо я приходила к ней, либо мы снимали номер в отеле. Дома я чувствовала себя спокойней, да и Рури часто рискует, приводя меня к себе, поэтому мне хотелось в этот раз взять ответственность на себя. От мороза она разрумянилась и выглядела ещё более милой, чем обычно. Холод явно был ей к лицу.

Открыв перед ней дверь, я элегантно указала на коридор:

- Прошу вас, ваше величество, моё скромное жилище - с сарказмом сказала я. – Прислугу я сегодня отпустила, а безопасники дежурят снаружи, внутрь они никогда не входят.

- Не дурно, не дурно, госпожа премьер-министр- с не меньшим сарказмом ответила она - У вас определённо есть вкус.

- Не преувеличивай, мой дом самый обычный

- Нет, у тебя и правда уютно- сняв куртку, сказала она.

- Ну-с, вы не против осмотреть внутреннее убранство, ваша светлость?

- Ну, хватит твоего сарказма, Марина-чан»- надув щёки сказала она.

Первое, что она заметила, войдя в комнату, была полка с приставками. Многие, кто оказывался у меня дома впервые, в первую очередь обращали внимание на неё. Наверное, для человека такой профессии такое увлечение выглядело несколько странно, по крайней мере, по мнению большинства. И если бы у меня не было бы Большой Красной Кнопки, то случайно увидив эту полку, меня тут же перестали бы воспринимать как серьезного политика, хотя некоторым президентам исламских стран незнание моих интересов не мешает смотреть на меня как на говно. Рури-чан же обратила внимание на полку скорее из спортивного интереса, так как сама была не прочь сыграть в видеоигры.

- Ничего себе, Марина-чан… Сколько же у тебя приставок? Да и игр много…

- Я люблю коллекционировать игры, во мне просыпается какой-то азарт, когда прохожу мимо полок с играми…

- О, а ты очки не носишь случайно?

- В каком смысле?

- Ну, «он в прошлое тебя заберёт…»

- Я не нерд, просто, люблю коллекционировать что-то…

- Как скажите, мисс AVGN - усмехнувшись, сказала она.

- Хватит меня с ним сравнивать!

Потом она обратила внимание на мой письменный стол, где, почему-то лежала моя манга.

- О! «Малиновый поцелуй»? Я не знала что ты читаешь юри, Марина-чан…

-Я…Эм…- покраснев, пробормотала я.

- Ай-яй, госпожа премьер, какой пример вы подаёте наследнице престола?

Когда она повернулась я подошла к ней и поцеловала, не дав закончить предложение.

- Такое резкое наваждение, Хамасаки-сама? - всё ещё саркастично сказала она.

- Вот кто-бы говорил, Рури-чан. Сама же и соблазнила меня. - улыбнувшись, сказала я.

Она улыбнулась мне в ответ.

- И всё-таки, откуда у тебя эта манга?

- Неужели, настолько интересно?

- Да, я хочу знать, я должна знать всё о своей главной подданной…

- Потом расскажу… Мы ведь тут не для чтения, верно? - поцеловав её в шею, сказала я.

- Ах, вы и в правду извращенка, Марина-сан…

......

Я проснулась в пять часов утра от небольшого волнения. Это почувствовала и Рури-чан, которая, проснувшись, поцеловала и обняла меня, сказав «Все будет хорошо». Мы пролежали так минут 20, после чего она в одной рубашке (моей, между прочим!) спустилась и сделала мне завтрак.

Уходя, Рури-чан вдруг заметила засос у меня на шее.

- Постой здесь секунду, я сейчас что-то приумаю.

Через минуту она пришла... С обычным пластырем и заклеила его.

- Скажешь, что поцарапалась. Я думаю, что тебе поверят. И еще вот что, насчет переговоров. Ты не одна, кто думает, что тут что-то не то. Он начал говорить о газе сразу после того, как Новак начал угрожать захватом Львова и Волыни. Мне кажется, что Украине сейчас просто нужно показать, что мы её не оставим одну... И если не снизить цену на газ, то хотя бы увеличить контингент войск на польской границе.

О таком варианте я даже как-то не подумала.

- Я всегда удивлялась твоей прозорливости, Рури-чан. Может ты и права... Дом в твоем распоряжении, можешь оставаться тут сколько захочешь... Вернусь к Новому году.

На прощание, она поцеловала меня, схватив мои щеки в свои руки.

- С Рождеством, любимая.

- С Рождеством, солнце. Спасибо.


- ...Именно поэтому, господа депутаты, нам надо до выборов легализовать однополые браки.

- Отвратительно! - воскликнули консерваторы из Единства.

- Радикально! - заголосили со стороны ЛДП.

Котоми-сан в своем репертуаре. Ни на кого не оглядываясь, идет напролом, словно танк, к своей цели. Я тоже целеустремленная, но я более осторожная. А Котоми-сан она... Она может и на три буквы послать, Кириллов-сан хорошо это помнит.

- Слово предоставляется госпоже Премьер-министру - сказал спикер

Вообще удивительно. Год назад я примирилась с мыслью, что нам с Рури-чан свадьба не будет нужна, а если захотим, то устроим неофициальную церемонию, когда заключим гражданское партнерство. Но после все резко изменилось.

За бортом премьерского самолета, летящщего из британского Кардифа, была ночь. Я подписала пару указов и собиралась уже пойти и выспаться хоть чуть-чуть. Но тут в мой кабинет постучалась Шимабукуро-сан.

- Господа Премьер-министр, не помешаю?

- Не-е-е-т - сказала я с зевом - Я как раз закончила.

- У меня есть одно предложение, но я хочу заручится вашей поддержкой.

- Какое, Котоми-чан?

Она села напротив моего стола, положив ногу на ногу.

- Однополые браки.

Я немного прифигела от такого. Моей первой мыслью было "Откуда она знает?". О том, что я развелась с Сашей и год как встречаюсь с Рури-чан знает только несколько самых близких людей. Ей кто-то рассказал? Вряд ли.

- Я еще перед выборами предлагала добавить Артему-куну это в программу, но он не захотел, говорит "мало наберем". Поэтому я хочу заручиться сразу твоей поддержкой, Марина-сан.

Фух, она сама пришла к этой мысли. Аж камень с сердца.

- А республиканцы тебе за это ничего не сделают? Всмысле ты в грубой форме проигнорировала мнение сопредседателя партии и...

- Я говорила с ребятами из политсовета, почти все на моей стороне, кроме Аршавина-сан и Кожевниковой-сан. Аршавин, говно на палочке, - она сказала это на русском - сказал, что это "не его проблемы".

- Но это все-равно невежливо по отношению к Артему...

- Он все поймет. Для него самое главное было не просрать выборы. Он их не просрал. Теперь можно попытаться провести закон.

Я повернулась в кресле к иллюминатору слева, чтобы подумать. Я просмотрела на звезды в ночном небе и подумала о том, как бы нам провести этот закон? Им мы наверняка разозлим правых. Непонятно, что скажут Дуров-сан и компания. Впринципе мы можем и не спрашивать их, просто приняв закон о браках большинством в парламенте вместе с НРП, но это подорвет нашу репутацию, закон-то спорный. Но с другой стороны, референдум то может и не получиться.

- Марина-сан, мы же не легализуем какое-то извращение, вроде инцеста или гуро. Есть парочки, много парочек, которые хотят наконец-то стать полноценными семьями. Чтобы иметь общих детей, общее имущество. Они могут дить десятилетиями вместе, но государство может не считать их семьями, хотя они фактически уже семьи.

- Это политика, Шимабукуро-сан. Тут семь раз отмерь - один раз отрежь, как говорят на континенте. Я пытаюсь просчитать последствия...

Котоми-чан недовольно зарычала и ударила от злости кулаком по столу.

- Вот я вам поражаюсь, госпожа Премьер-министр! Какого черта вы медлите?! Все что нам надо сейчас - лишь ваше одобрение, у нашей коалиции большинство, не забывайте это! Или вы так боитесь за свою партию и свою репутацию, что решили позабыть все, во что вы верили? Вы сейчас похожи не на себя, а на Хашимото! Тот тоже долго думал и додумался до поражения! Вот поставьте себя на место лесбиянки, которая живет со своей партнершой столько же, сколько вы со своим мужем, и которая для этой лесбухи самая настоящая жена, но которой при наследовании или при усыновлении говорят: " Нет, Сумимоне-сан, вы со своей девушкой не семья, у вас нет никаких прав!". Справедливо? Да ни***я! Имейте мужество, в конце-концов!

На самом деле, я уже тогда представляла себе, что все может вылиться в большой скандал и уже тогда предвидела Юригейт, если мы проведем закон через большинство в парламенте. Я решила ей честно об этом сказать.

- То, что я скажу сейчас я тебе говорю только потому что мы уже почти пять лет дружим. Ты больше не будешь поднимать эту тему и мы к ней не будем возвращаться. Договорились?

Она кивнула.

- Я встречаюсь с девушкой...

- Вот это да, Марина-сан! Всегда восхищалась твоей смелостью, но чтобы так!

Я остановила ее жестом.

- Я еще не закончила. Так вот, я не могу продвигать однополые браки, потому что конфликт интересов. Если мои отношения вскроются, то ее будет преследовать пресса, а она публику не любит. Поэтому ищвини, мою поддержку ты не получишь, потому что из принципа не хочу нарушать закон. Но, ты можешь на эту тему поговорить с Дусмухамедовым-саном - сказала я ей подмигнув.

- Ладно, Хамасаки-сама, я все понимаю. Тогда поговорю с ним и с Дуровым-саном.

- Уверена, что сама договоришься с Дуровым-саном? А то я могу помочь с посредничеством.

- Да нормально все - сказала она, отмахнувшись с улыбкой - Артем потушил наш конфликт. Кстати, я никому не скажу, а кто ваша девушка?

Я засмеялась.

- Должна же быть в женщине какая-то загадка.


- Хотару-сан, остановите здесь! - сказала я водителю.

Премьерский лимузин остановился напротив дома Бабы Жени, соседки Рури-чан, которая живет на участке позади нее и к которому надо подъезжать с параллельной улицы. Если я подъеду к дому возлюбленной, то рискну нарваться на журналюг, которые днем и ночью ждут, когда она выйдет и даст комментарии по поводу наших с ней отношений, а это значит, что я лишь привлеку лишнее внимание и вообще из-за них я просто не смогу пройти к дому. Поэтому придется идти через ее соседку.

- Удачи, Марина-сан! - ответил мне водитель.

- Спасибо! Увидимся через неделю!

Бабе Жени было слегка за 60 лет. Она знала, что в доме рядом с ней живет Рури-чан и что я часто бываю у Ее Величества в гостях. Но она, в отличии от многих, не обращала внимание ни громкий моей любимой титул, ни на мою должность. Простая женщина из русской глубинки, которая прежде всего ценит человеческие качества. С Рури-чан они сошлись на почве страсти к садоводству. Когда она переехала из дворца в Бурмистрово, чтобы убить время, Рури-чан решила вырастить на заднем дворе красивый сад, а Баба Женя давала ей советы, как растить и что сажать. Рури-чан признавалась, что все что она знает о садоводстве она узнала от своей соседки. Заодно, она подтянула свой русский и теперь говорит на нем почти без акцента, а раньше вообще не выговаривала "р".

Калитка на ее участок была открыта и я прошла на него

- Баба Женя! - позвала я ее - Это я, Марина. Можно к вам?

У меня в руках был ей небольшой гостинец из Малайзии, который я захватила на обратном пути в Новосибирск, предвидя такую ситуацию.

- Марина? Мариночка, как я рада тебя видеть! - поприветствовала она меня, выйдя из дома.

- Это вам, Евгения Петровна.

Я протянула ей мартабак, это такой малазийский пирог. Она отблагодарила меня, предложила попить чай, но я отказалась.

- Надо просто со всем этим что-то делать - я показала на дроны, которые кружат вокруг дома Рури-чан.

- Знаешь, я не одобряю ваши отношения. Я человек старых нравов. И вообще, все эти разговоры про БОД мне не нравятся, так что за "Новых Левых" я больше не буду голосовать. Но если ты прогонишь этих журналистов, то я буду очень благодарна тебе и угощу вас обеих борщом.

"Прием прямо как холодный душ, но зато предложила борщ." Никто во всем Новосибе не готовит борща лучше, чем Баба Женя, даже в Баранжаре, куда ходят почти все депутаты обеих палат, такого не готовят. Она очень любит готовку и поэтому ее внуки, которые приезжают к ней на лето, быстро полнеют и выглядят как колобки.

Я решила перепрыгнуть через забор, разделявший Рури-чан и Бабу Женю. Через него с участка Рури-чан свисает ветка большого дуба. Зацепившись в прыжке, я, идя по ней как по канату, перелазию через этот забор. О, вот и дрон с камерой подлетел. Завтра эта фотка (или видео) будет очень обсуждаема в Сети и наверняка станет мемом. Но это все не важно. Самое главное сейчас - Рури-чан. С того самого момента как я узнала о том, что наши отношения раскрылись, у меня болело сердце за мою любимую, но я не могла так просто отменить свое турне. Если бы я развернулась, то показала бы нашим союзникам слабость, а если они увидят слабость (особенно Пакистан и Малайзия), то они начнут искать поддержку у кого-нибудь другого. Но в то же время, мне было труднее сосредоточиться на работе чем обычно из-за мыслей об Рури-чан. Я говорила с ней по телефону каждую свободную минуту. Она говорила, что мой голос ее успокаивает, но на самом деле это мне нужно было успокоение. Ведь слыша Рури-чан, я понимала, что с ней точно все в порядке и что я не одна в это тяжелое время, даже если между нами тысячи и тысячи километров.

Дверь на задний двор была открыта, но в прихожей никого не было. Все окна дома были зашторены, так что в нем царил полумрак.

- Рури-чан... Солнышко, ты где?

И тут я увидела ее на верху лестницы. На ней не было лица! Она явно не спала и плохо ела, лицо ее было уставшим и заплаканным.

- Марина... Марина-чан!

Она спустилась с лестницы, кинулась мне на шею и зарыдала.

"Господи, как же ей тяжело без меня было!" - подумала я и крепко-крепко ее обняла.

- Любимая, я с тобой, все будет в порядке...

- Марина-чан... - сказала она, всхлипывая

Я решила, что не брошу ее. У меня есть неделя отпуска и я собираюсь провести его с Рури-чан. Мы пройдем через этот ужас вместе и вместе найдем решение.

Она немного отстранилась от меня и я поцеловала ее.

- Послушай, Рури-чан. Я здесь с тобой. Я не дам этим пискам доставать тебя. Сюда уже едет полиция и моя охрана, они отгонят журналистов. Эту неделю я проведу с тобой и только с тобой. Обещаю, что не брошу и защищу тебя.

Она кивнула головой, но по ее щекам все-равно текли слезы, которые я вытерла.

- Ну-ну, не плачь, любимая. Я никуда не уйду. Давай я тебе лучше что-нибудь приготовлю. Ты, кстати, давно ела?

- Вчера... Я так волновалась, что забыла про еду...

- Отлично, пойду сварганю тебе яичницу. - сказала я с ободряющей улыбкой.

Я хотела пойти на кухню, но она держала мою правую руку.

- Марина-чан... Ты тоже не одна. Я с тобой и тоже не брошу тебя.

"Блин, я сейчас сама расплачусь! Я не... Я не должна... Она смотрит на меня и я не должна ее подвести..."

Я лишь кивнула головой, сглотнув, и тихо прошептала "Спасибо". Слава Богу, я сдержала себя.


- Ты с ума сошла? Это же политическое самоубийство!

- Это единственный выход из ситуации...

- Да плевать вообще! Ты обещала что не будешь жертвовать собой, забыла?

- Я ничем не рискую, Рури-чан! Я невиновна, это подтвердят Шимабукуро-сан и Ширинский-сан, и вообще все правительство! Я выиграю это дело, все будет в порядке!

Я хотела положить ей руку на щеку, но она отмахнула ее и отвернулась.

- Рури-чан...

- Почему, Марина-чан? Почему ты рискуешь собой? Тебе обязательно это надо делать?!

- Потому что я хочу защитить нас, вот почему!

Она резко развернулась ко мне.

- Но ведь если проиграешь суд, то тебя отправят в отставку! У оппозиции большинство в верхней палате, а Дуров-сан только и ждет, чтобы сместить тебя! Я... Я не хочу быть тебе обузой... И не хочу, чтобы ты из-за меня так много теряла...

Она закрыла свое лицо руками и начала плакать. Я погладила ее по голове обняла ее за талию.

- Любимая, для меня есть вещи, важнее своего статуса и репутации.

Она открыла свое лицо и широко распахнутыми глазами посмотрела на меня.

- Я не боюсь уйти в отставку. Если это случится, то я просто смогу проводить больше времени с тобой. Мы тогда купим домик в Микронезии на берегу моря и уедем туда жить, подальше от всех этих политиков и журналистов. Реформы я провела, разрядку сделала, оставаться премьером мне уже нет смысла. А что не успела, то закончит за меня Ислам-кун, он способный парень и сможет тянуть на себе власть. Знаешь, The Guardian недавно назвала нас с Мэтьсом-саном властелинами мира. Но зачем мне весь мир, если я не могу обустроить свою личную жизнь? Рури-чан, кроме тебя, солнце, мне ничего не нужно.

Мы потянулись друг к другу и прижались лбами.

- Ты сумасшедшая, Марина-чан. У тебя есть деньги, власть, популярность - то, о чем мечтает каждый. Но ты все готова бросить ради сумасбродной лесбиянки, в которую по уши влюблена. И ради нее ты готова жертвовать всем. Героическая дура... - с горькой усмешкой сказала она. - Марина-чан никогда не меняется.

- Ты права, я не меняюсь. Мою чувства к тебе все так же искренни и горячи, как и три года назад. Твоя красота все так же пленяет меня, твоя забота все так же согревает мне сердце и я все так же хочу защитить тебя. Рури-чан... Прости что нарушаю свое обещание. Но в этот раз нам надо его нарушить - сказала я, посмотрев ей в глаза.

Я увидела в ее взгляде тревогу, неуверенность, но в то же время желание следовать за мной. Ее глаза будто говорили мне: "За тобой - хоть на край света!", а потом она уткнулась головой в мою грудь.

- Я всегда любила тебя и всегда буду, Марина-чан. Куда бы ты ни шла, я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя в твоем трудном пути. Но я прошу тебя... Не рискуй собой по-напрасному... Ты каждый раз делаешь мне больно.

Мы так стояли, наверное, целую вечность. А я все думала, может она права и поддерживать собственный импичмент - это действительно самоубийство? Нет. Я невиновна. Я не злоупотребляла властью. Я смогу это доказать в суде, и если я смогу это сделать, то все подозрения отпадут. Так я защищу и свое честное имя и Рури-чан. Но с другой стороны, это как если бы Никсон поддержал бы Уотейргейт, с той лишь разницей, что Никсон действительно был виновен. Нет, я твердо решила сделать это, значит отступать некуда, позади - Рури-чан и все, что мне дорого. Но она права, мне бы тоже было больно видеть, как она рискует собой ради меня и я бы тоже порицала ее за это. Все-таки, если я ее потеряю, кому я буду нужна? Вот и она также. Как она отреклась, она перестала общаться с императорской семьей и у нее сейчас во всем мире есть только я. Я крепко сжала ее в своих объятиях.

- Это в последний раз. Я понимаю, что тебе больно, но какой выход у нас есть? Сидеть здесь до конца времен? Мне конечно нравится целый день есть пиццу, смотреть кино и заниматься сексом, но так не получится, пойми. Мы не малые дети и не можем просто так делать вид, что этой ситуации не было. Нам надо как-то выйти из нее.

Она подняла свой заплаканный взор на меня:

- Пообещай, Марина-чан. Это - в последний раз.

- Обещаю. Больше не буду так рисковать.


- Марина-чан, ты куда? - спросил меня Ислам-кун.

- Да я вернусь сейчас, просто воздухом хочу подышать.

Я вышла из ресторана и облегченно вздохнула. Там было слишком душно, да и музыка по ушам дает. Лучше вместо этого полюбуюсь на ночной Новосиб. Отсюда, с набережной Оби, он смотрелся просто чудесно. Когда-то на месте всех этих небоскребов из стекла и бетона были серые пятиэтажные хрущевки, что делало этот холодный город совсем неприветливым. Говорят, когда японцы впервые посетили будущую столицу Союза, они были в ужасе от этого города. Хотя мне порой кажется, что Токио тоже такой серый и строгий. А вот Москва - другое дело. По сравнению и с Новосибом, и с Токио, Москва это город-праздник. Старый, помпезный, но в то же время молодой и современный. Деловитость Москва-Сити и праздность Арбата, Большой Театр и знаменитые московские ночные клубы. Эх, в каком хорошем городе я училась. Новосиб тоже хороший город (теперь), но... Но Москва мне, конечно, больше по душе.

- Марина-чан, все в порядке?

Я обернулась к Рури-чан, стоявшей позади меня.

- Да, солнце, просто там душно, вот и воздухом вышла подышать.

- Если ты хочешь, чтобы мы закончили...

- Да нет, надо же отметить победу в суде. Я вернусь минут через 10, просто там действительно душно.

- Тогда я постою с тобой.

В моей голове промелькнула мысль: "Сейчас!"

Она взяла меня за левую руку, которой я держалась за ограду набережной.

- Сколько же всего случилось за последние годы. Эти 4 года пролетели как сон. Я бы даже сказала, как чудесный сон. Эх, какой бы была моя жизнь без тебя. Я бы несла эту тяжелую ношу без поддержки от мужа, который меня вообще не любит. И хотя у меня была бы власть, но я бы чувствовала себя безумно одинокой...

- Госпожа Премьер-Министр, ты что-то хочешь сказать? - Рури-чан, улыбаясь, раскусила меня - Обычно ты не склонна к филосовствованию. Будь проще, Марина-чан.

- Блин, ты все испортила! - в шутку разозлилась я и топнула ногой. - Бака!

- Ну ладно тебе, не ругайся!

Я свободной рукой приобняла ее за талию.

- Да, ты права. Есть то, что я хочу тебе сказать. Я хотела сделать это раньше, но весь этот скандал, суд... В общем, это было не самое удачное время... Чтобы говорить такое...

Я аж покраснела! Боже, почему я так волнуюсь? Я ведь репетировала кучу раз, почему я волнуюсь?

- Ты перепила, Марина-чан? - спросила она меня с неподдельным удивлением - Ты это, поаккуратнее, тебе завтра лететь во Францию.

- Да... Да знаю я! И вообще я не пьяна!

Мы недолго помолчали, но потом я продолжила.

- Знаешь, я много думала об этом и решила... - я сжала ее руку сильнее, наверное от волнения - Рури-чан, выходи за меня!

Боже, как у меня билось сердце! Как я волновалась! Ее молчание лишь нервировало меня. Разум говорил мне, что она наверняка согласится, но я все-равно волновалась до ужаса. Теперь я прекрасно понимаю, что чувствуют парни, делая предложения девушкам. Она посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, полными всего: и радости, и удивления, и счастья. Ее страстный поцелуй был самым красноречивым ответом.

- Ладно, женушка, пойдем, Котоми-чан сейчас будет петь про лабутэны.

Но она начала дуться.

- Но я хочу еще!

- Что ты хочешь, лабутэны и о***тельные штаны? - спросила я, смеясь.

- Да зачем они мне? Я тебя хочу!

- Знаешь, что я с тобой дома за такие слова сделаю? - сказала я ей игривым голоском, а потом шепнула на ушко столько пошлых вещей, что у нее аж уши покраснели от такого. - Ну что, дотерпишь до дома?

Она кивнула головой.

- Тогда пошли, "Экспонат" в исполнении Котоми-чан действительно классная вещь!


- Ты точно уверена в своем решении?

- Рури-чан, я это обдумывала уже тысячу раз и не один год. Все, чего я хотела, я уже добилась. Мне теперь ничего не нужно, кроме тебя.

Она провела рукой по моей щеке.

- Я же просила тебя, не жертвовать собой ради меня...

- Я это делаю не только ради тебя, любимая. Но я просто с 18 лет каждый день без выходных работаю как проклятая ради чего-то. Я устала. Я сделала все что хотела и добилась всего, чего могла. Теперь я хочу пожить спокойной жизнью. Мне уже 47, большая часть жизни уже прошла и теперь мне просто хочется пожить для себя. Власть не привилегия, а большая ответственность, так что я расстаюсь с ней без сожаления.

- Ты это говоришь бывшей императрице - сказала Рури-чан с улыбкой.

- Знаю, Ваше Величество.

Мы обе рассмеялись. Какое к черту "Ваше величество"? Мы теперь просто Марина и Рури.

Я погладила ее по голове.

- Кроме того, на своем пути я слишком много потеряла... Родителей, Эри-чан, Сашу... Я... - я не могла сдержать слезы, когда вспоминала обо всем этом - Я просто уже устала терять все, гонясь за чем-то другим... Я просто хочу удержать хотя бы тебя...

- Не сдерживайся, Марина-чан. - она крепко меня обняла - Я хочу, чтобы ты не сдерживалась. Ты прошла долгий путь и теперь тебе не нужно держаться уверенной и сильной, чтобы за тобой шли люди. Теперь можно, дорогая. - сказала, похлопав меня по спине.

Я зарыдала. Я, казалось, выплеснула все, что копилось во мне все эти годы. Я не могла плакать когда погибли родители. Я не могла плакать, когда умерла сестренка. Я пыталась сдерживаться, когда Саша ушел от меня. Коммунарка, Азербайджан, Юригейт, поражение Удальцова на президентских выборах - я не должна была показывать стране и партии свои эмоции, свое разочарование, свои страхи, и все время должна была быть лидером. Но сейчас можно. Я больше не премьер-министр. Сейчас я я просто Марина - любящая жена, которая хочет любить и быть любимой.

И я поняла, что это желание сбылось. И что оно было самым заветным в моей жизни. У меня было много друзей, но Рури-чан единственная, кого я могу сейчас назвать родственной душой. И большего мне не надо. То, что я могу каждый день радовать её делало меня самым счастливым человеком на Земле.

Будто в унисон с моими мыслями, Рури-чан запела песню из своего любимого Love Live:

"Oh, Love and Peace!

И в душе словно ласковый ветерок

Я так хочу ободрить тебя: больше не сдавайся!"

- Я никуда не уйду, не оставлю тебя одну и не предам, Марина-чан. И со мной ты всегда можешь быть предельно честна.

- Я всегда буду любить тебя, Рури-чан. Нежно и страстно, будто в первый раз. Со мной тебе не будет страшно ничего, я всегда смогу защитить тебя.

......

Какой же это кайф ехать на мотоцикле! Как давно я не каталась на нем! Пока я была премьер-министром мне не разрешала кататься служба безопасности, но теперь хрен с ними, сегодня мой последний день в должности. Я передала преемнику ядерный чемоданчик и теперь я полностью свободна от государственных обязанностей. Я несусь на всех порах домой. Домой! Там где меня ждут и любят! И пусть весь мир сгинет, уже не важно это, ведь со мной есть она!

Когда я подъехала к нашему домику на берегу Обского моря, я увидела Рури-чан, смотрящую куда-то на другой берег. Я побежала к ней сзади и обняла.

- Теперь ты свободна, Марина-чан...

Но она не успела закончить фразу как я повалила её на траву и поцеловала со всей страстью.




"Время Решений"

Здесь описываются отношения Марины Хамасаки с остальными персонажами мира в спин-офф таймлайне "Время решений"

Рури Хамасаки

"Марина-чан, не забудь своё бенто!"

"Марина-чан, не стой долго на балконе - простудишься!"

"А давай поженимся в Микронезии?"

"Ты не должна сдаваться! Из ситуации на Галичине точно есть выход!"

"Марина-чан... Я люблю тебя..."

- И я тебя люблю - тихо прошептала я.

Как вообще это было возможно? Еще три дня назад она была рядом, а сегодня лежит в сырой земле и я только и могу, что вспоминать о том, что было между нами все эти годы. Почему? За что мне это? Это Бог меня наказывает за мои греховные отношения? Или я недостаточно боролась с НПК? И вообще, почему жизнь у меня постоянно забирает самое дорогое? Родителей, сестренку, Сашу, теперь вот и Рури-чан. Я больше никогда не увижу её улыбку, не услышу её смех, никогда больше она меня не отругает за неправильное питание, я больше никогда не почувствую прикосновение её губ и тепло её тела. Все что мне остается - видеть все эти флешбеки. И ведь это все из-за меня! Что, сложно было мне сходить в магазин? Нет блин, надо было обязательно решать в "камень-ножницы-бумага", кто из нас пойдет!

- Но я тоже устала! Управлять кухней, знаешь ли, такое же искусство, как управление государством!

- О великий магистр борща и швабры, - начала я с сарказмом - Я сомневаюсь что у вас прямо весь день уходит на готовку-стирку-уборку, наверняка вы опять с утра до ночи играли в DDR, вот поэтому вы так запахались сегодня.

- Н-ни во что я не играла!

Она надулась и вытянула ладонь в кулаке вперед

- Первые ножницы!

- Согласна!

... А через полчаса ее убили. Убийцу так и не нашли, но Тесак выпустил обращение, в котором взял ответственность на себя. Я еще раз провела рукой по надгробной плите Рури-чан, со слезами на глазах прошептала "Покойся с миром, любимая" и пошла с кладбища.

Но у ворот кладбища я встретила Котоми-чан.

- Почему ты еще тут? Все уже давно ушли...

Она подбежала ко мне и обняла.

- Марина-сама, я не хочу оставлять вас одну.

- Все в порядке, солнце, я просто хотела побыть наедине с ней.

Слова в такие моменты лишние. Мы просто молча обнимались, а я думала, что раз уж не смогла предотвратить её смерть, то я должна хотя бы отомстить. Плевать на премьерство, на партию, все это потеряло смысл в моих глазах. Мой взгляд наполнился злостью и ненавистью к тем, кто сделал это и к их возможным спонсорам. В этот момент я твердо решила отмстить. Пусть те, кто проплатили это, умрут в муках, где бы они ни были...


Ахмет Эрдоган

- Вставай, Марина-Хатум! Вставай, Марина-Хатум! Вставай, Марина-Хатум.

Каждый раз, когда это чучело Эвы Перон будет меня, не так хочется ей врезать. Ненавижу. Ненавижу ее. Ненавижу этот гарем. Ненавижу Стамбул, Босфор, дворец с трупом прошлого президента на крыше. Ненавижу Турцию, в конце концов! Ненавижу все эти хиджабы, все эти восточные почести, все эти "Марина-Хатум" и прочее притворные почести. И самое главное, ненавижу своего мужа. Мое пребывание здесь это же изнасилование в чистом виде! И где премьер-министр Като с президентом Толоконниковой? Толоконникова же раньше была в Pussy Riot, она вообще первая, кто должна была добиваться моего освобождения!

Но... Наверное, Родине я больше была не нужна. Похоже, всем на меня все равно. Кто для них Марина Хамасаки? Наивный миротворец, которую Мэтьюс, Новак и Эрдоган обманули с Разрядкой, а сами они в это время усиливались. ЗУНР, Египет, Швеция... Все выросло из этого. Из того, что Марина Хамасаки оказалась слабой и слишком наивной, чтобы быть премьер-министром. Сколько я всего не успела! АСиБ, latinazacija alfavita, Космический флот вот собирались создать, но... Но когда убили жену Хамасаки и рядом с ней не осталось ни одного родного человека во всем мире, госпожа премьер-министр сдалась. Пенсионная реформа, реформа армии, борьба с инфляцией - об этом никто не будет вспоминать. Все будут вспоминать только Юригейт и провалы во внешней политике. Все потеряно. Теперь, я обречена быть пленницей гарема своего злейшего врага.

"Я такая неудачница...", думала я, смотря с балкона на осенний Босфор. Каждый день я начинаю с этой мысли. Я вздохнула и смотрела, как пар идет у меня изо рта.

- Марина-хатун, если вы будете долго стоять на холоде...

- Отстань, фашистское чучело.

Чучело подошло ко мне и положило свою бионическую руку мне на левое плечо. Она теплая, как у настоящего человека, но не потому что внутри "Эвиты" течет кровь, а только потому что материал у руки такой.

- Марина-хатун...

- Не называй меня так! Почему ты, консервная банка, не можешь оставить меня одну? Почему ты постоянно приходишь ко мне утешать меня, говорить что "Стамбул - прекрасный город", что "Наш повелитель, да храни его Аллах, добрый господин". Что тебе от меня надо?

"Эва" замолчала, видимо ее программа не знает, что ответить, а потому она просто молча развернулась и ушла.

Слезы... Сколько я плакала за все эти годы? Когда убили Рури-чан. Когда меня отправили в гарем. Когда это животное фактически изнасиловало меня в первую же ночь. Когда рожала. И вообще, каждый день. Нет, я уже не была той, которая могла спокойно нести все на своих плечах, слишком многое изменилось. Если хотите, можете считать, что я сломалась. Почему я еще не покончила с собой? Селим и Гюльчатай, мои две последние радости в жизни, вот почему. Однажды, Селим станет властелином этой страны и я твердо решила воспитать его в гуманизме и любви, чтобы он изменил Турцию, чтобы люди тут обрели хоть какие-то права и законы, чтобы он вернул завоевания Ататюрка и сверг эту чекнутую семейку Эрдоганаов.

- Марина, доброе утро. - услышала я из-за спины

- Ага, доброе, господин президент. - сказала я, не оборачиваясь и добавила на русском. - Да провалитесь вы сквозь землю.

Эрдоган... До сих пор ненавижу его. Сколько лет я уже живу в Турции, а все-равно терпеть его не могу. Он думает, что даря мне машины, бриллианты, пышные наряды, он может купить меня и мою симпатию. Хах. Какой наивный. Он был обходителен со мной, вежлив, относился с уважением, все-таки я бывший премьер-министр, но... Но здесь не было искренности. Этому старому импотенту нужны были только дети. А ведь я так скучаю по теплу. Я вспоминаю свои дни с Сашей, а потом и с Рури. До сих пор они у меня перед глазами. Вот мы с Сашей катаемся на речном трамвае по Москве-реке. Вот мы с ним на катке в Парке Горьково. А вот мы с Рури-чан в первый раз целуемся. Да, Саша мне изменял и потому я ушла от него, но он хотя бы по-началу любил, в отличии от Эрдогана, который просто хотел мое тело и моих детей. Грязное похотливое животное. Ненавижу.

- Марина-хатун, у меня для тебя есть подарок.

- Ну что на этот раз? - повернулась я к нему, демонстративно закатив глаза.

- Пойдем, покажу.

Я без особого энтузиазма пошла за ним в гостиную.

В гостиной передо мной стояла девушка, лицо которой я бы узнала из тысячи. Нет! Не может быть! Как?! Я же видела, как тебя убили, я же хоронила тебя своими руками! Мои глаза налились слезами. Да и еще она выглядела вот в точности как в день нашего знакомства. Я не могла поверить в это. Я была рада, что вижу ее перед собой, но в то же время передо мной вновь пронеслось ее убийство и это отозвалось болью в моей душе. К черту все, мне теперь можно быть эмоциональной! Я кинулась ее обнимать, но она... Она даже не шелохнулась.

- Госпожа? - спросила она голосом. Её голосом!

- Рури-чан! Рури-чан! - повторяла я. А потом я отстранилась и поняла: это и она и не она.

- Генная инженерия нашей Отчизны воистину творит чудеса. Это твоя жена, Марина-хатум. Я никогда не одобрял вашего брака, но я просто больше не знаю, как мне с тобой помириться...

Но я его не слушала. Я вновь погрузилась в свои мысли. Это ведь не она. Она смотрит на меня стеклянными глазами. Рури-чан же смотрела на меня глазами, полными любви и нежности. А это - гомункул. Внешне это Рури, один-в-один. Я уверена, что если сниму с нее роскошное платье, то наверняка увижу родинку на левой лопатке. Но характер у нее другой. Это другой человек. Я бы даже врезала ей по ноге, чтобы проверить, андроид ли это, как та "Эва", но я не могла. Это лицо, этот красивый голос меня останавливали.

- Мне надо побыть одной, паддишах. - ответила я Эрдогану.

- Госпожа, я могу помочь вам прийти в чувства. - сказала мне "Рури-чан".

- Не.. Не надо, спасибо - я не могла наехать на нее, как на Перон. Все-таки, я так сильно любила эту женщину, что даже до сих пор те чувства эхом отражаются в моей душе, хотя прошло уже 6 лет.

Шли месяцы, осень сменилась на зиму, а зима на весну. Наступил апрель. Весной я всегда смягчаюсь, ведь дни я провожу в весенем саду, в котором растет сакура, специально превезенная Ахметом из РЯС. Обычно в дни ее цветения я сижу на скамеечке в саду и читаю что-нибудь в сети. Хотя я формально и под домашним арестом и мне нельзя выходить в Интернет (10 лет без Интернета, какая жуть!), но Эрдоганы слишком могущественные и богатые и легко могут подкупить проверяющих чиновников Римского трибунала. А если я не читаю, то просто слушаю музыку или сплю. Что еще остается делать Первой леди Исламского мира?

- Что сегодня читаете, Марина-хатум? - спросила моя служанка в один из таких дней.

- Автобиографию Тони Блэра, Рури-чан. Пытаюсь вот сравнить ее с моим путем.

- У каждого человека свой уникальный и неповторимый путь.

- Но ошибки я совершила похожие. Вот только Блэр не устраивал терракты и революции и его за это не забирали в гарем.

- Твоя главная ошибка - нерешительность!

К нам незаметно подошла Эвита.

- Надо было действовать жестко и решительно против НПК. - продолжила она. - Они враги государства и рабочих РЯС, а значит они должны быть уничтожены. Вот не уничтожила ты их и в результате они устроили Комунарку и убили твою жену, прости Господи.

- В отличии от перонистской Аргентины, панской Речи Посполитой и Империума Эрдоганов - эти слова я произнесла с явным сарказмом, который уловила даже ее программа - у нас демократия, а не диктатура, чем мы очень гордимся, сеньорита Перон. Поверьте, в нашем мире демократия - большое достижение.

- Демокраия? Демократия... Это ни то, что нужно людям, ни то, что они хотят. Демократия - иллюзия и опасный самообман. Демократии в этом жестоком мире не выживают. Где сейчас РЯС и где Турция? Ну есть у вас демократия, а союзники? Германия отворачивается от вас, Украина тоже вами недовольна. А у Империума Эрдоганов - она тоже сказала это с сарказмом - все впорядке с активными союзниками. Вон, Венгрия просто рвется создать федерацию с Хорватией и Боснией. Польша колонизирует Луну. Турция вмешивается в Африку. А РЯС с его хваленной демократией где? Почитала я исторю вашей страны и ваши партии вызывают у меня только тошноту. В "Единстве" какие-то совсем поехавшие сидят, ЛДП - старые пердуны, НРП - клоуны, ВС - буржуи. Вся надежда только на Новых Левых, но напомните мне, Хамасаки-сама...

- Я теперь Марина Эрдоган, а не Хамасаки.

- Напомните мне, Хамасаки-сама, сколько Новые Левые на выборах в сорок третьем? 7,61%? Единственная нормальная партия, но вы ее просрали, потому что увлеклись культом личности себя.

- От "второй головы перонизма" смешно слышать про культ личности!

- А что, я не права? Бесхребетные демократы никогда ничего не могут решить, в то время как народный диктатор быстро бы уделал вашего Марцинкевича!

- Когда вы говорите "народные диктаторы", вы имеете ввиду Сталина и Пол Пота? Или Гитлера? Или может быть, Саддама Хусейна?

- Лукашенко ваш был неплох.

- Лукашенко довел свою страну до гиперинфляции. Люди оттуда бежали в Польшу и в РЯС, этот ужас закончился после того, как Навальный надавил на Лукашенко уйти, а сейчас Белорусия - это восточноевропейский Дубай. Панская Польша только и может слюни пускать на этот успех. Ранно или поздно все диктаторы теряют связь с народом, просто потому что им не надо каждые четыре года убеждать изберателей голосовать за себя. Бокаса просто хрестоматийный пример.

- Но вы ведь не можете построить демократию там, где ее никогда не было. Для отсталых стран или стран где никогда не было демократии необходима диктатура развития.

- Ну пытались вы с вашим покойным мужем построить диктатуру развития. Сильно преуспели? ААА, Процес национальной реорганизации, киршнеризм, который вырос из перонизма, - очень демократично...

- Это все частные случаи! А у вас.., А у вас... А у вас бесхребетный Хашимото! И... И поехавший кровожадный Като, жаждущий войны!

Я и не заметила, что за нашим спором наблюдает, помимо Рури-чан, господин президент. Он стоял в сторонее, облакатившись на сакуру и наблюдая за нашем ожесточенным спором.

Рури-чан же просто что-то читала на планшете, видимо ей было скучно слушать наши споры. Ведь это ненастоящая Рури-чан. Настоящая что-то понимала в политике и непременно встала бы на мою сторону. А этот клон был просто внешне на нее похож, ей еще предстояло многому научиться. Я примирилась с таким неожиданым "подарком", заставившим меня вспомнить прошлое, как хорошее, так и плохое в нем. По-началу, я старалась ее игнорировать, я просто не знала, как на нее реагировать. Но позднее я немного успокоилась и начала примеряться с мыслью, что я живу в одном дворце с ее клоном. Хотя этотвсе-равно безумие. Я старалась смотреть на нее как на другого человека, но у меня не получалось. Ведь вот она, та, ради мести за кого я убила Ларсона и Дуду, ради мести за которую я помогла свергнуть поехавших нацистов в Швеции. Меня переполняли чувства к ней, однажды я даже, пока Ахмет был с визитом в Венгрии, я даже чуть не овладела ею, но в последний момент я остановилась. Ведь только тело у нее было от моей жены, а душа, обоаз мыслей, знания, характер - совсем другой!

Ахмет вмешался в наш с Эвитой спор.

- Я кажется запретил вам обоим спорить про политику! Еще раз такое будет, Эва, и ты отправишься на перепрошивку!

- Простите, повелитель, я не хотела вас оскорбить!

- Рури, Эва, идите заниматься своими делами. А вы, Марина-хатум, останьтесь.

Когда они ушли, Ахмет начал.

- Марина-хатум...

- Прости, Ахмет, но я уже говорила, что нет. Ты действительно добрый человек, я ошибалась, считая, что ты бездушный нувориш, сорящий деньгами и который пытается меня подкупить. И ты мне нравишься, правда. Я простила тебя и больше не держу на тебя зла, но я не перейду в ислам.

- Ты до сих пор любишь ее? Боишься, что Аллах не простит?

- И да и нет. И Рури-чан мне дорога. И ты мне дорог. Но дело не в моей ориентации, нет. Я сознательно приняла крещение и не собираюсь выходить из протенстантизма.

- Ты в церкви бываешь только на Рождество и на Пасху, в остальные дни тебя там не бывает впринципе. Тебе ли не все-равно?

Я взяла его за руку.

- Нет, прости. Тебя смущает, что Первая леди Турции - христианка? Думаешь, им не все-равно? Они ведь видят во мне не твою жену, а военный трофей. Великая Марина Хамасаки вдруг оказалась в заточении президентского дворца. Такое же достижение Турции, как база ВМФ в Фамагусте или "Рука Аллмха". Им все-равно, какой религии трофей, поверь.

Я опять заплакала, но Ахмет приобнял меня за плечи, отчего я положила голову на его плечо.

- Я заставлю их уважать тебя, как свою жену.

- Не заставишь... Уважение людей - не то, что можно получить одной лишь силой.

Мы немного помолчали, но потом я продолжила:

- Ахмет-кун, разреши, пожалуйста, заниматься благотворительностью. В Сирии есть много семей, у которых нет ни электричества, ни медицинского обеспечения, ни школ. Турция старается помогать всем в исламском мире, но в результате эта помощь просто распыляется на множество стран и не доходит до простых людей. Построим пару школ на востоке страны. Там раньше ИГИЛ был, но с тех времен люди до сих пор живут в руинах. Пожалуйста, Ахмет-кун.

- Я... Я подумаю.